Битая карта
Шрифт:
— Прошу. — На подставку перед ним бармен поставил пинту пива, Ребус протянул ему пятерку.
— Тихо у вас сегодня.
— Середина недели, да и не сезон, — заученно проговорил бармен. — Позже народу будет побольше. — Он направился к кассе.
— Нам еще раз то же самое, когда освободитесь, — сказал англичанин, единственный из троих, кто уже опорожнил свой стакан. Ему было под сорок — меньше, чем женщине. Вид у него был подтянутый, процветающий, но слегка хулиганский. Что-то было такое в его фигуре — в том, как он сутулился,
Третий из группы был самым молодым — лет тридцати пяти. Он курил французские сигареты и смотрел на бутылки над стойкой. Либо на бутылки, либо на меня в зеркало, подумал Ребус, как я смотрю на него. Да, не исключено. Этот третий как-то нарочито стряхивал пепел с сигареты. Ребус обратил внимание, что и курит он, не затягиваясь, — удерживает дым во рту, а потом разом резко выдыхает. Если его спутники по-прежнему стояли, то он уселся на высокий табурет у стойки.
Ребус вынужден был признать, что он заинтригован. Невероятная троица. И похоже, это только начало…
В зал вошли двое новых посетителей и, судя по всему, вознамерились там остаться. Бармен поспешил к ним, и это дало повод для обмена репликами между двумя мужчинами и женщиной.
— Черт побери, ну и хамло. Он нас так и не обслужил.
— Успокойся, Джейми, мы вроде не умираем от жажды.
— Ты уж говори за себя. Я и не почувствовал, как выпил. Нужно было вообще четвертную заказывать.
— Допей мою, — сказала женщина, — только не заводись.
— Я и не завожусь, — сказал сутулый, хищного вида англичанин, который и точно завелся.
— Тогда иди в жопу.
Ребус едва сдержал ухмылку. Женщина произнесла это так, будто обменивалась любезностями с приятелем.
— Иди сама в жопу, Луиза.
— Ш-ш-ш, — остерегающе зашипел на них тот, который курил французские сигареты. — Не забывайте, мы здесь не одни.
Второй мужчина и женщина посмотрели в сторону Ребуса, который сидел, уставившись перед собой, и попивал свое пиво.
— Одни, — сказал первый мужчина. — Абсолютно одни.
На этом он иссяк и умолк. Бармен вернулся.
— Еще раз то же самое, бармен, будьте уж так добры…
Атмосфера стала быстро разогреваться. Появилось трое местных — они уселись за столик неподалеку и принялись играть в домино. Ребус подумал, что им, возможно, платят за это, чтобы создавали местный колорит. Даже больше колорита, вероятно, было в товарищеском матче между «Мидоубэнк Тисл» и «Рейт Роверс». Пришли еще два клиента и втиснулись между Ребусом и троицей. Они, казалось, восприняли как личное оскорбление, что кто-то оказался в баре раньше их и что кто-то из этих ранних пташек разместился вплотную к их исконному месту у стойки. Поэтому они пили в мрачном молчании и лишь переглядывались всякий раз, когда англичане обменивались репликами.
— Слушайте, — сказала женщина, — мы
— Мы могли бы переспать в «Гнезде».
Ребус поставил стакан.
— Что ты несешь? — возразила женщина.
— Я думал, мы для этого сюда и приехали.
— Я не смогу там уснуть.
— Не зря говорят — поминальное бдение.
Англичанин громко, на весь бар, рассмеялся, потом смолк. Костяшка домино стукнула о столешницу, потом еще одна. Ребус поставил стакан на стойку и подошел к трем клиентам:
— Вы тут, кажется, говорили о гнезде?
Англичанин медленно сомкнул и разомкнул веки.
— А вам что до этого?
— Я полицейский. — Ребус показал удостоверение. Два мрачных завсегдатая допили свое и поспешили удалиться. Полицейское удостоверение иногда оказывает такое действие… — Инспектор уголовной полиции Ребус. Так о каком гнезде вы говорили?
Все трое, казалось, мигом протрезвели. Это была напускная трезвость, игра, но хорошая игра, такое умение дается только долгими годами тренировки.
— И все же, — сказал англичанин, — какое вам до этого дело?
— Все зависит от того, о каком гнезде вы говорите, сэр. В Даффтауне превосходный полицейский участок. Если хотите — можем проехаться туда…
— О «Гнезде глухаря», — сказал любитель французских сигарет. — Этот дом принадлежит нашему общему другу.
— Принадлежал, — поправила его женщина.
— Значит, вы дружили с миссис Джек?
Да, дружили. Они представились. Англичанин оказался шотландцем: Джейми Килпатрик, торговец антиквариатом. Женщина: Луиза Паттерсон-Скотт, жена (бывшая) магната-ретейлера. Второй мужчина: Джулиан Каймер, художник.
— Я уже говорил с полицией, — сказал Джулиан Каймер. — Они мне вчера звонили.
Да, с ними со всеми разговаривали, спрашивали, что им известно о перемещениях миссис Джек. Но они не видели ее несколько недель.
— Я говорила с ней по телефону, — сказала миссис Паттерсон-Скотт, — за несколько дней до того, как она отправилась отдохнуть. Она не сказала, куда едет. Просто говорила, что хочет несколько дней побыть наедине с самой собой.
— И что вы делаете здесь? — спросил Ребус.
— Мы приехали на поминальное бдение, — сказал Килпатрик. — Наша маленькая дань дружбе, наш скорбный час. Так что отвязались бы вы лучше от нас и не мешали нам исполнить свой долг.
— Не слушайте его, инспектор, — сказал Джулиан Каймер. — Он немного пьян.
— Если на то пошло, то я немного выбит из колеи, — сердито уточнил Килпатрик.
— Расстроен, — подсказал Ребус.
— Вот именно, инспектор.
Каймер принялся объяснять:
— Это была моя идея. Мы все разговаривали друг с другом по телефону и никак не могли с этим смириться. Не находили себе места. Ну вот я и предложил съездить в «Гнездо». В последний раз мы все встречались именно там.