BioShock: Восторг
Шрифт:
Он оторвал глаза от бумаги и поймал на себе хмурый взгляд Эндрю Райана. Райан вопросительно поднял бровь:
– Вы же помните наш разговор? Ничего несогласованного, Пул.
Пул сглотнул, борясь с соблазном сболтнуть, что тяжелая рука Райана, вцепившаяся в газету Восторга, противоречит его разговорами о свободе. Но Райан был главным акционером «Трибуны», а Стэнли Пул ни разу не слышал о газете, которая бы выражала мнение, не нравившееся ее владельцу.
– Еще как, мистер Райан, – бодро ответил Пул, подмигнув.
Райан кивнул, лицо его стало равнодушным. Но он продолжал смотреть на Пула сверлящим взглядом.
– Я думаю, что со временем у меня могут появиться специальные поручения для вас, Пул. Если, конечно, вы докажете, что достаточно осторожны. Мне будет нужен кто-то… очень осторожный.
Двери вагона открылись, и Райан тут же забыл о Пуле, повернулся и хлопнул Милла по плечу, улыбаясь:
– Двери открылись как-то медленно, когда мы прибыли, как думаешь, Прентис? Давай сделаем их быстрее! Давай двигать Восторг вперед!
Медицинский павильон
1949
– Билл, это обязательно? – шепнула Элейн, ложась на стол для обследования, ожидая доктора Сушонга. – Почему я должна видеть этих двоих? Я не думаю, что Тененбаум вообще врач. И Сушонг, он нейрохирург или кто-то в этом роде… что он знает об акушерстве?
Она разгладила больничный халат, чтобы получше прикрыть свой округлый живот.
Билл погладил ее по животику:
– У обычного доктора записи уже не было, любимая. Я упомянул при Райане о тех твоих странных спазмах, и он сказал, что кто-то осмотрит тебя здесь. Тененбаум и Сушонг работают с Гилом Александром, который занимается проектами для мистера Райана, – он пожал плечами.
Элейн облизнула губы и нервно произнесла:
– Я слышала, у нее репутация повернутой на своих экспериментах...
– Не слышал ничего такого. Она просто еще один гений, который заинтересовал Райана. Конечно, она странная, они все такие. В половине случаев не понять, что она хочет….
– Ахх, – сказал Сушонг, торопливо входя, на стеклах его очков играли блики от лампы. На тонком азиатском лице блестел пот. – А вот и будущая мать!
Бриджит Тененбаум вошла следом за ним – очень молодая женщина, внешне привлекательная, но словно с синяками под глазами, с бесформенным пучком каштановых волос и отрешенным выражением лица. Ученые были в лабораторных халатах, из-под халата Тененбаум виднелось коричневое потертое платье.
– Третий триместр беременности, да? – сказала она. – Интересно, – ее акцент, смесь немецкого и восточно-европейского, казался почти таким же ярким, как у Сушонга. – Хорошо кормитесь, да?
Элейн нахмурилась, Билл видел, что она чувствовала себя лабораторным зверьком. Тененбаум даже не поздоровалась. Но и то правда, она не была тем, кого называют обычным врачом. Бриджит просто оказалась свободна сегодня. Но, по мнению Билла, все проходило как-то слишком небрежно.
– Да, она, то выражение… «в хорошем состоянии», – сказал Сушонг, трогая живот Элейн, – да… я чувствую… потомство движется. Почти готово к появлению. Существо желает выйти и начать питаться.
Тененбаум повернулась к соседнему столику с инструментами, начав раскладывать их так, чтобы они лежали строго параллельно относительно друг друга и на одинаковом расстоянии.
– Миссис МакДонаг, – сказал Сушонг, осматривая бедра Элейн, – зародыш делает рефлекторные движения конечностями?
Элейн закатила глаза:
– Доктор, вы имеете в виду, пинается ли малыш? Он это делает, да.
– Великолепный знак. Давно я исследовал зародышей. Сложно получить их в здоровом состоянии.
Он обошел ее и решительным движением раздвинул ноги женщины в стороны, резко, словно мясник, готовившийся потрошить курицу. Элейн пискнула от неожиданности.
– Эээ, док, полегче с моей девочкой! – возмутился Билл.
Сушонг поднял халат женщины, теперь он и Тененбаум перегнулись через стол, с хмурыми лицами рассматривая интимные части Элейн. Сушонг проворчал, указывая:
– Интересные вздутия здесь и здесь, видите? Часть своеобразной метаморфозы беременной...
– Да, я вижу, – ответила Тененбаум. – Я препарировала многих на этом этапе…
– Завидую. Может, у вас есть образцы?
– Нет, нет, все мои образцы отобрали, когда пришли американцы, но…
– Билл! – пискнула Элейн, сомкнув ноги и натянув халат.
– Так! Вы двое нашли какие-нибудь проблемы? – спросил Билл.
– Хм? – Сушонг смотрел на него озадачено. – А! Нет, нет. С ней все будет очень хорошо. Было бы интересно исследовать немного…
– Нет необходимости, док! Мы уходим, – он помог Элейн подняться.– Пойдем, любимая. Сюда, здесь твоя одежда, пора одеться.
Он услышал голос Эндрю Райана за дверью соседней лаборатории:
– Вы здесь, доктор Сушонг? Все нормально?
Сушонг поспешил ответить:
– Да, да. Ничего ненормального. Рад, что вы здесь, мистер Райан, пройдемте смотреть на эксперимент тридцать семь…
Билл шагнул к двери лаборатории, желая рассказать Райану, как грубо здесь обошлись с Элейн. Но замер, просто смотря.
Эндрю Райан, Сушонг, Гил Александр, исследователь, работавший большую часть времени на Райана, и Бриджит Тененбаум собрались вокруг наполненного водой, оплетенного сетью трубок, прозрачного ящика, напоминавшего гроб. В нем плавала пестрая человеческая фигура. Билл всего несколько раз встречал Гила Александра – человека с серьезным взглядом и густыми усами. Он выглядел профессором и интеллектуалом, но казался Биллу слишком хладнокровным.