Билеты в один конец

Доронина Слава

Хочется оказаться поближе, чтобы услышать речь Киреева. Ну и чтобы понять степень его кретинизма, раз он решил заняться выяснением отношений в людном месте.

Малышка тянет отца за рукав, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно. Он и не думает ее замечать. Продолжает что-то выплевывать Тане в лицо. Она, конечно, молодец – держится, не вступает в перепалку. Только вот бледная слишком.

Наконец, речь Киреева заканчивается. Он отталкивает Татьяну, хватает берет дочь за руку и тянет к машине.

Малышка

плачет, вырывается. Но отцу плевать. Он поднимает ее на руки и несет.

Наблюдать за этим становится неприятно.

Я поворачиваюсь назад, хватаю папку с документами и вываливаюсь из тачки. Подхожу к семейству.

– Хорошо, что застал вас, Татьяна Андреевна. Папку забыли. Речь нужна мне завтра к двум.

Неандерталец останавливается, а Алиса в его руках продолжает плакать и брыкаться. Таня, видя это, и сама громко всхлипывает.

– А это еще кто? – Киреев переводит взгляд с меня на нее и обратно.

– Тот, кто не любит, когда орут на женщин и обижают маленьких девочек. Пока шел от машины, я едва не оглох. У вас все в порядке, Татьяна Андреевна?

– А-а, по-онял. – тянет ее бывший и мерзко улыбается, обнажая ряд белых зубов. – Твой новый хахаль?

Обращается он вроде бы к Тане, а злость разжигает во мне.

Недомуж отпускает свою дочь. Она тут же подбегает к матери и прячется за ней.

– Мышонок, ты чего? – спохватывается папаша. – Поехали домой, ты же хотела. Бабушка твоих любимых блинов напекла. Мамке все равно некогда, видишь, работой ее загрузили. У нее дела с этим важным дядей. Они до ночи будут заняты.

Алиса с интересом рассматривает меня. Как и ее мать в нашу первую встречу, задерживается на татуировках, выглядывающих из-под ворота рубашки.

– А я завтра в сад тебя сам отвезу, – продолжает чесать языком Киреев. – И на подготовительные занятия. Да, заяц?

– Ты что творишь, Толя?! – не выдерживает Таня. – Алиса никуда с тобой не поедет. Зачем она тебе? Ты даже спать ее не уложишь…

– Как это не уложу? Уложу, конечно! Я что, не отец? Ну и не тебе решать, с кем дочь останется. Придумала тоже, водить ее по чужим квартирам. Да, кнопик? Ну? Кого выберешь – папу или этого незнакомого мужика? – продолжает давить бывший Тани.

– Господи, какой позор… – Она прикрывает рот рукой.

– Позор – это твой внешний вид и а-ля работа. Под столом поди будешь у него сидеть? Коленями ботинки ему натирать и пах его обслуживать?

Татьяну слегка ведет в сторону. А я… Сам не знаю, как сдерживаюсь, чтобы не врезать этому мудиле по фейсу. Но тогда Алиса испугается окончательно и со мной не пойдет. Она же не понимает всех этих взрослых игр.

Да. Засада. Обратная сторона «плодотворного» сотрудничества. К подобному я как-то не был готов.

– Доченька, сейчас к тете Лене пойдем. Мы уже из кафе доставку заказали.

Я тебе все объясню, но потом, хорошо?

Да, Снежок, туго тебе придется. Действительно. Дележка ребенка – тот еще квест. Твой паскудник будет пользоваться своими правами по полной.

Есть у меня против этого прием, но, судя по реакции Тани, она не согласится. А зря. Потому что самое правильное в этой ситуации – не противостоять, а отступить. Очевидно же, что горе-отец в первую же неделю скинет заботу о дочери на свою мать и нянь, и в суде это на раз-два можно повернуть в пользу Татьяны.

– Мама, мы правда с этим дядей никуда не поедем? – спрашивает Алиса, подняв взгляд.

– Правда. Нас ждет тетя Лена.

– А папа домой поедет и будет один там скучать. Доча, поехали вместе? – встревает мудак.

Я смотрю на его машину. На часы. На дорогую куртку. На лицо, перекошенное гневом. Ну с кем он войну ведет? С женщиной? Манипулируя собственным ребенком?

– Алиса, дочка… – Киреев делает шаг вперед, предпринимая еще одну попытку схватить малышку, но она не промах.

Снова прячется от отца за матерью.

Меня разрывает от злости. Пусть наймет годного юриста, и тот объяснит ему, как надо вести себя до суда, если так уж хочется насолить жене и лишить ее дочери.

– По-моему, вам лучше уехать, – произношу спокойно.

– Что?! Да пошел ты!

Окинув меня безумным, диким взглядом, Киреев поворачивается к Татьяне.

– А с тобой мы еще поговорим. Строишь из себя мать года. С засосами на шее, – продолжает он, в очередной раз направляя на нее свои жалкие выпады. – Шал…

– Толя! – Таня закрывает дочери уши.

Хоть камеру включай и фиксируй все. Сука.

– Сама знаешь, кто ты на самом деле. Ничего, еще свое получишь, – бросает Киреев напоследок и, со всей силы толкнув меня плечом, идет к своей тачке.

Садится в спорткар и уезжает.

Таня смотрит перед собой пустыми глазами и трясется. Алиса жмется к ее ноге. Маленькая девочка, которая должна быть полна радости и беззаботности, выглядит напуганной.

А я… Я не могу не посочувствовать. Насмотрелся на эти «счастливые» истории. По сути, из-за них сам так и не решился на семью.

Честно говоря, когда Инна от меня свалила, горевал я недолго. Дай бог, не придется разводить ее с мужем. Время-то нынче такое. Почти каждый второй брак заканчивается разводом. Не знаю, плохо это или хорошо. С одной стороны, зачем мучиться, если супругам херово друг с другом? С другой – гарантии, что в следующем браке не будет так же, нет.

– Подвезти? – спрашиваю я.

– Мама, ты обещала, что с этим дядей мы никуда не поедем. И вообще… я хочу, чтобы вы с папой помирились… – Алиса плачет, прижимая к груди свой игрушечный локомотив. – Очень хочу…