Билет в никуда
Шрифт:
С таким напутствием Веня пошел разыскивать Шлоссера, чтобы постараться как-то договориться о своей безопасности. Когда они вдвоем вернулись в кабинет, Цунами уже уехал. Веня наконец занял свое руководящее кресло, а Шлоссер достал из холодильника пиво.
– Как же мне надоела бывшая родина, – вздохнул он. – Хотя какая она мне родина? Вот Рига – это мое. Но мелковата для меня. Там хорошо после деревни жить. Пока еще веришь в друзей, в любимых женщин и в то, что деньги – вещь второстепенная.
Веня налил
– Цунами поставил меня в невыгодную ситуацию, – еще выпив коньяку, признался Веня. – Порте может рассчитаться со мной за Либермана.
– Может, – кивнул головой Шлоссер. – Знаешь, как у нас в деревне было? Приходишь, к примеру, с братьями на свадьбу. Сидишь тихо, никого не трогаешь, пьешь-закусываешь. Вдруг – хрясть тебя колом по спине… ты, конечно, возмущаешься – за что, мол? А оказывается, старшой твой брательник троюродную сестру невесты на сеновал таскал, да потом не женился. Как считаешь – что в такой ситуации делать надо?
– К брательнику посылать! – разозлился Веня.
– А вот и нет. Нужно встать, набить морду всем, кто на тебя замахивался, а уж потом спросить у старшого – водил он девку на сеновал или врут. Ежели врут – драться дальше, а ежели нет – то ты-то здесь при чем?
– Я же серьезно!
– У нас в деревне было все самым серьезным образом. И в Монако также. Сначала поставь себя жестко, а потом объясни, что ни при чем. С Либерманом ты не встречался. Упал он неудачно… бывает.
– А ты с ним встречался? – в лоб спросил Веня.
– С Порте? – отхлебнув пиво, уточнил Шлоссер.
– С Либерманом!
– Не я же еду в Монако, а ты. И вообще, бойся не Монако, а одной очень уютной фермы под Бонном. Там тебя ни про какого француза спрашивать не будут.
Веня понял, что Шлоссер общался с Либерманом в Москве.
– Ты хоть и выглядишь респектабельным бизнесменом, но в сущности стоишь по горло в дерьме, поэтому постарайся не приседать, – напутствовал адвокат.
Единственной надеждой для Вениамина оставалась Галина.
Возбужденный Скрипач вломился в номер Кишлака в самый неподходящий момент. Тамара делала ему эротический массаж. Вскрикнув, она соскочила с постели и прикрылась полотенцем.
Кишлак даже не повернул голову. Скрипач просто так бы не потревожил.
– Менты блокируют все дороги к Дому творчества. Бойцы еле проскочили сюда. А отсюда всех останавливают.
– Что
– Несколько автобусов с ОМОНом движутся в нашем направлении.
– Это Рваный! – крикнул Кишлак и вскочил на ноги.
Тамара продолжала стоять в позе греческой статуи, прижимая к груди полотенце, хотя внимания на нее никто не обращал.
Кишлак влез в джинсы и выскочил на балкон. Десятка два его бойцов окружили джип, возле которого шло обсуждение происходящего.
– А ну, готовьсь! – заорал Кишлак и вернулся в комнату. Тамара успела проскользнуть в ванную.
– Это Рваный… значит, решил задавить меня ОМОНом… – не унимался Кишлак.
Скрипач стоял в дверях и ждал приказаний.
– Это Рваный? – подскочив к нему, взвизгнул Кишлак.
– Хрен его знает…
– А кто должен знать? Кто у меня отвечает за безопасность? Совсем оборзели? Почему я об этом не знал еще вчера? Может быть, у меня выросли уши, да?! И сейчас поскачу, как заяц, по лесам? А?!
Скрипач мялся у дверей. Понимая, что лучше всего не выступать и не оправдываться. На них давно никто не «наезжал» и от ментов такая подлянка не ожидалась.
– А может, просто рейд? – засомневался слегка пришедший в себя Кишлак.
– О рейде бы сообщили.
– Кеша, нужно собираться? – спросила Тамара, приведя себя в порядок.
– Да, сейчас пойдем за грибами… Идиоты! Менты под носом, а я не знаю, на кой хер они здесь?
– Кеша…
– Да пошла ты… – Кишлак накручивал сам себя и, зыркая по сторонам белесыми глазами, судорожно соображал, как поступить.
После взрыва на телевидении и ограбления банка сложилось впечатление, будто Рваный полностью деморализован и отсиживается в глубокой норе. Потому народ и расслабился. После несостоявшихся жестоких разборок наступило благодушное безделье. Благо, сам Кишлак большую часть времени проводил в объятиях Тамары. Расплата за расслабуху не заставила ждать. Кишлак в любой критической ситуации стремился использовать сразу все имеющиеся у него силы. Тактика тотального натиска, как правило, себя оправдывала. К тому же придерживался закона – «лучше перебдеть, чем недобдеть».
– Связывайся с Кубинкой. Пусть срочно присылают за мной вертолет. А бойцам выдвинуться к дорогам. Территорию санатория окружить и не подпускать ОМОН. Открывать огонь при малейшем продвижении, – потом обратился к Тамаре: – Садись в свой «СААБ» и спокойно отправляйся в Москву. Остановят, устрой скандал и постарайся выведать, чего они тут пасутся. Сразу сообщи по мобильному телефону. В Москве свяжись с Цунами. Он должен выяснить в МВД, чья это акция. Все. Отправляйся.
Тамара, услышав о возможном штурме и стрельбе, как ошпаренная выскочила из номера и со всех ног побежала собирать вещи. Кишлак крикнул вслед: