Билет в никуда
Шрифт:
Курганов взглянул на подарок и внутренне напрягся. Старинный перстень с сапфиром был ему знаком. Александр хорошо запомнил его, когда навещал вместе с Веней по заданию Цунами Качуевского. Разговаривая, коллекционер без конца жестикулировал руками с тонкими аристократическими пальцами, и перед носом Александра маячил этот самый сапфир. Узнавать, как камень попал к очаровательной, полногрудой женщине с пышными формами, подчеркнутыми белым шерстяным костюмом, было не ко времени. Но, принимая поздравления и подарки от остальных дам, Курганов
Марфа, наскоро познакомившись с Александром, устремила из-под кокетливо надвинутой на глаза шляпке вопросительный взгляд на Мирчу. Тот просиял.
– Мадам, позвольте представиться – барон Мирча Соцки.
– Кличка? – насмешливо поинтересовалась Марфа.
– Ну что вы, как можно? – барственно развел руками бывший артист.
– Кличка у него – Цыган, – объяснил Кишлак.
Марфа продолжала с интересом рассматривать этот мужской экземпляр. И, скользнув рукой по лацкану розового пиджака, обронила:
– Вы не педераст?
– Напротив, мадам, – женолюб.
– Слава Богу, а то нынче красивые мужчины годятся только в подружки, – сказала она и последовала за величественной, ничего не замечающей Аллой Константиновной.
Стараниями дизайнеров зал был убран в духе дворянских усадеб времен крепостничества. Тяжелые, бархатные, зеленые с золотом шторы занавешивали окна. Из огромных китайских ваз выглядывали невероятных размеров шелковые цветы. Оркестр цыган приветствовал их «Венгерской рапсодией». В центре залы с голубым потолком, украшенным белой лепниной, стояло несколько составленных вместе столиков, а остальные, предназначенные для людей Кишлака и охранников приехавших дам, располагались кольцом вокруг них. На всех столах пылали свечи в трехрожковых подсвечниках.
Курганов не удивился, обнаружив, что полногрудая женщина, назвавшаяся Майей, оказалась за одним с ним столом. Мирча назвал сам себя тамадой и принялся веселить гостей, кося глазом в сторону Марфы.
– Друзья мои, всех нас, собравшихся здесь, связывает одно – любовь к хорошим людям, – начал он поставленным голосом. – Так вот, поверьте мне, когда я впервые в одном заштатном городке встретил Александра, то сразу понял, что он – нормальный мужик. За это предлагаю и выпить.
– А где вы познакомились? – шепотом спросила Майя Зарубина.
– В Париже, – так же тихо ответил ей Курганов и поднял бокал с минеральной водой.
– Вы не пьете даже шампанское? – удивилась она.
– Да. Я алкоголик. Мне нельзя.
– Ох, как интересно! – рассмеялась Майя, приняв правдивое признание за милую шутку.
Алла Константиновна посмотрела на часы, вздохнула и принялась за копченого поросенка. Ей было несколько не по себе от гульбы «воровской малины», как она про себя оценила собравшееся общество. Но Марфа уговорила приехать. А без новой подруги жена вице-премьера уже не могла обходиться, боясь, что ее перехватит Инесса.
Пригубив
– С каждым днем страсти накаляются. Для твоего друга не секрет, что Цунами желает перетащить одеяло на себя. Мы с Аллой Константиновной покумекали и поняли, что нас собираются обойти.
– Твой муж тоже так считает? – бесцеремонно вмешался Кишлак.
– Он доверил мне вести это дело, – с достоинством ответила Марфа.
– Тогда поговорим…
– Кеша, не перебивай. Марфа сама знает, с чего начать, – мягко поправила его Тамара.
– Ни хрена твоя Марфа не знает! – крикнул Кишлак и стукнул кулаком по столу. Не успели дамы выразить свое неудовольствие, как он продолжил: – Значит, так! Я в ваших салонах не бываю, поэтому договариваться будем по-простому. Стремление вывернуться из-под Цунами понятно. Инессу вашу я и знать не хочу. А ставку на меня можете делать. Алла у нас замужем за вице-премьером?
Алла Константиновна замерла, точно изваяние. Она даже представить себе не могла, что при ней возможны такие разговоры. Но Кишлаку было наплевать.
– Почему он до сих пор не подписывает? Ему помочь, что ли? Пожалуйста. Но на банкира, предлагаемого Цунами, я не соглашусь. Мы поставим своего. Вот хотя бы Тамаркиного мужа. Согласны? Чего вы молчите? Ладно, кушайте, потом поговорим.
После его речи наступило неловкое молчание, и дамы, не зная, как реагировать, принялись закусывать. А Курганов, воспользовавшись тишиной, наклонился к Майе и спросил:
– Откуда у вас такой старинный перстень?
– Вам не нравится? – обиделась она.
– Наоборот. Но в нем заключена какая-то тайна.
– Вы боитесь тайн?
– Я боюсь за вас.
– О… уже? – драматически вздохнула Майя и пояснила: – Мужчины боятся только за тех женщин, которыми интересуются. На прочих им наплевать.
– Я не интересуюсь женщинами, – сухо отрезал Александр.
– Уже? – снова повторила Майя, и кончик ее тонкого точеного носика презрительно дернулся. – Впрочем, современные мужчины быстро стареют. А вы мне понравились. Я скрывать не умею. Что-то в вас есть трагическое. Какой-то душевный надлом. Скорее всего вас оскорбила женщина. Но вы, как истинный джентльмен, не ответили ей тем же, а проглотили обиду. Вот теперь она вас и гложет изнутри.
По угрюмому взгляду Александра Майя поняла, что попала в точку, и, не желая будоражить тлеющие угли, легко перевела разговор, давая ему возможность убедиться в ее тактичности.
– По-моему, вы слишком умны, чтобы долго презирать женщин. Это удел дураков, состязающихся с ними в глупости.
– Пожалуй… – произнес Курганов после некоторой паузы и поднял бокал с минералкой. – За наше знакомство?
– О… это так романтично… Вы похожи на Джека Николсона. С такой же скрытой силой. На свете мало мужчин, отваживающихся на две самые великие вещи – любовь и убийство.