Безжалостный убийца
Шрифт:
Она опять замолчала, глядя в лицо спутнику, голова которого четко вырисовывалась на фоне витражного стекла.
Дженевьев:
– Скажите, что случилось с моим ребенком?
– Ребенком?
– Я была беременна.
– Вы сами знаете. Вы отдали его... вашего... прото-ребенка, думаю, что это самое подходящее слово, для колониальной программы. Или вы хотели узнать, что произошло после?
Оба стояли. Глядели друг другу в глаза. Уже не прикасаясь руками. Оба молчали.
Наконец, леди оборвала его:
– Ник,
– С вами? Вы находитесь здесь, со мной. И вы в безопасности. Возможно, этого пока достаточно. Но если вы решите копнуть глубже...
Леди не могла говорить. Она вспомнила прежнее ощущение, когда, вдохнув достаточно воздуха, на выдохе не могла произнести и слова. Но на сей раз было еще труднее.
И вдруг она закричала:
– Нет! Не говорите ничего. Ничего страшного!.. Мы можем выбраться из этого здания? Эти памятники вокруг нас — это все могилы?
Спутник сохранял спокойствие. Ответил:
– Многие из них могилы. Они встроены в стены, в пол. Но могилы такие старые, что не думаю, будто могут нечто значить для вас. Пугать вас...
– Мы можем пойти еще куда-нибудь?
– Здесь много мест.
Он взял руку леди и погладил ее, успокаивая. Дженевьев все еще как-то странно воспринимала прикосновение. Хоксмур:
– Для начала пойдемте по этой дороге.
Ник галантно предложил руку, леди с удовольствием приняла ее. И пара направилась из западного конца нефа в комнату с каменными стенами, которая, как прошептал Ник, являлась часовней Святого Георгия. Затем по узкому коридору прошли через стену потрясающей толщины туда, где явно находились жилые помещения.
Когда зашли в комнаты, отличающиеся от других, Хоксмур, беспокоясь за леди, спросил, о чем она думает.
Прежде чем он решил, что это место готово для приема, Ник несколько раз его проектировал и обставлял последовательно гарнитурами, следуя изменениям диктата своего вкуса.
И все же он был еще очень молод.
Часть его версии Аббатства, включая основы сооружений и множество красивых деталей в работе по камню и стеклу, существовала за несколько месяцев перед тем, как он встретил или услышал о леди Дженевьев.
Все это являлось личным увлечением Ника, а так же частью его работы, которой он глубоко интересовался.
Но вся суматоха последних поспешных переделок, конечно, имела единственную цель: доставить удовольствие Дженни.
На самом деле, как он признался позднее, Хоксмур имел очень небольшое представление, как в действительности выглядели эти внутренние полуофициальные комнаты столетия назад. Но его это не волновало. Был великий проект, работа с камнем и стеклом, отделка. Все Ник находил наиболее очаровательным, по крайней мере, до недавнего времени.
А сейчас, леди Дженни сидела на удобном современном стуле.
Каменные стены
Окна находились слишком высоко, чтобы через их стекло разглядеть, что там снаружи.
– Странный храм, Ник.
– Это очень старый храм.
– Вы живете здесь?
Он продолжал беспокойно ходить между двумя, грубо сплетенными ковриками. Нарушал тишину лишь стуком ботинок о голый камень. И старался внимательней разглядеть впечатление, которое производит обстановка на Дженевьев.
– Я? Думаю, что здесь провожу не больше времени, чем в остальных местах.
– А какому богу или богине предназначен служить храм?
– Единственному. Христианскому богу. Вы верите, моя леди?
Она покачала головой, чуть тряхнув медными кудрями.
– Право, нет. Когда я была ребенком, у моих родителей были резкие разногласия в религии. Отец верил в единого бога, а мать... трудно сказать, во что она верила. Она умерла пять лет назад.
– Мне очень жаль.
– Ну, а как я понимаю, весь храм принадлежит вам?
– Да, думаю, я имею право заявить это,— Хоксмур откинулся на спинку большого сиденья, изобразив театральный жест.— Все, что вы видите вокруг... ваше. Абсолютно все к вашим услугам.
Трогая пальцами материю на стуле, леди нахмурилась от странного ощущения: что-то в этом прикосновении оставалось по-прежнему неестественным.
Хоксмур, сжав обитые ручки кресла, уставился на Дженевьев, как ей показалось, беспомощно.
– Чувства мои к вам, моя леди, мне не легко описать. Я думаю, что с вашей точки зрения мы едва знакомы, ко... я преклоняюсь перед вами.
Дженевьев, пытаясь прийти в себя от такого утверждения и найти способ ответить, подняла глаза и была сбита с толку, вдруг заметив случайно через приоткрытую дверь в дальней стене совершенно современный закрытый бассейн.
Уж он-то совсем не вписывался в обстановку.
Поверхность воды ровная, как зеркало... если вообще это вода.
Сине-зеленые плитки бассейна и окружающие его современные металлические стены утопали в мягком модерновом освещении.
Хоксмур оживился:
– Вижу, вы заметили бассейн. Это мой эксперимент.
– Ник,— оборвала его леди и замолчала. Она ничего и не хотела говорить. А все, чего хотела, так сгладить ситуацию.
– Да, леди Дженевьев. Дженни... Можно вас так называть?
– Конечно. Почему бы и нет? Вы спасли мне жизнь.
– Дженни, я не должен возлагать на вас груз своих чувств. Еще не время. Мы сможем поговорить об этом позже.
– Чувства? Это очень хорошо.
– Да. О, да! — закивал он серьезно.
– Мы действительно находимся на Земле, Ник?
– Не совсем понимаю, что означает слово “действительно”, но отвечу. Большинство людей подтвердили бы, что именно сейчас я и вы — не на Земле.