Безысходность
Шрифт:
– Я…сейчас. Я…могу. Не придирайся, – с прерывающимся дыханием произнесла Амелия. Сил на колкости в данный момент не хватало.
– Пойдем пешком.
– Я могу…продолжать.
– А я хочу погулять, – ответил Рем, скрывая за своей насмешкой необходимость самому замедлиться, чтобы выровнять маршрут.
– Охотно верю.
– Скажи спасибо и замолчи.
– Я вижу парк впереди, – перевела внимание Амелия, желая прекратить нарастающий конфликт.
– Как красиво золотые клены роняют на ветру свои огненные листочки, не правда ли?
– Чтооо? Какие клены, какие листочки?
– Чтооооо? – передразнивая девушку, еще длиннее протянул Рем, – заканчивай выплевывать свои легкие и продолжим путь. Иначе уйду без тебя.
–
Рем наклонился к Амелии, взял в руку мокрую прядку ее волос и прошептал на ухо:
– Открою тайну, доселе неизвестную тебе. Свежая краска имеет запах и особую текстуру на ощупь. Еще раз решишь предположить мою беспомощность, – его ладонь от волос скользнула к ее горлу, а пальцы с мимолетной задержкой стальной хваткой сжались вокруг, – и молись, чтобы я просто придушил тебя. Осторожнее со словами, Амелия, – он убрал ладонь и сделал шаг назад.
– За деревьями видны очертания зданий, – ответила девушка, потирая рукой свое горло. Она не боялась смерти. Не боялась Рема. Ей было уже просто безразлично. Но она отметила про себя, что ультиматумы в их союзе с ее стороны неуместны.
В парке действительно не было никаких золотых кленов, красиво роняющих листья – лишь уже облетевшие голые деревья, мрачно покачивающиеся из стороны в сторону. Вид некогда красивых, а ныне заросших жухлой травой и покрытых, слово ковром, темной опавшей листвой, аллей удручал. В искусственном пруду совсем не осталось воды, и деревянный мост, переброшенный через овраг, выглядел комично. Не хватало только скелетов лебедей или уток для полноты картины. Но даже в таком скорбном виде парк все еще был жив, в отличие от остального города, в котором совершенно не осталось, ни клочка земли с растениями. Уже много лет люди стремятся искоренить из своих владений любые следы природного, отводя живому миру лишь небольшие, ограниченные территории. Каста ученых. Поддержка гильдии солдат. И все решено. По непонятной большинству людей причине мир стал таким. Никто не защищал старый. Никто не боролся. Смысл проводимых изменений знали не многие.
Тихие неспешные шаги. Две яркие фигуры. Одна на двоих печаль. Как много раз ему хотелось убежать от судьбы, но он продолжал играть отведенную часть, несмотря ни на что. Сколько лет она бежала от своей и каждый день говорила себе, что пора остановиться и принять расписанные роли. Столько пройденных дорог, и все привели к одному и тому же месту назначения.
Постепенно перед ними выросла искомая часть «спального района», состоящая из цепи девятиэтажных домов.
– Ты был прав, – нарушила молчание Амелия.
– Не забывай об этом.
Без плана и особых усилий, лишь бродя от одного строения к другому, вскоре они отыскали нужное. Само здание, за исключением черного креста на подъездной двери, не выделялось от остальных ничем. Целая вереница светлых кирпичных фасадов, одна этажность и примерно одинаковая степень заброшенности – вот и весь «спальный» район, точнее его завершающая часть.
– Надо же. Черный крест, – Амелия дернула дверь, но она не поддалась, – по всей видимости, мы оказались здесь первыми.
Рем отодвинул плечом девушку, крепко ухватился за ручку, одну ногу упер в стену и начал тянуть. Дверь натужно заскрипела, но, все же, поддалась, открыв проход на лестничную клетку.
– Предлагаю занять «пентхаус» – улыбнувшись, сказала девушка и прошла вперед.
Здание выглядело таким же обветшалым, старым и грязным, как и все остальные в городе, но другого выбора не было. Однако чем выше они поднимались, тем более очевидны становились следы недавнего пребывания организаторов. На каждом этаже были снесены перегородки между помещениями, за исключением несущих, но их было не так много. Ни дверей, ни стен, ничего, что создавало бы приватность, кроме туалетных и душевых комнат. Странная и до боли знакомая планировка. Амелия вслух комментировала все, что
Так, они, не спеша, и поднялись на последний этаж. Рем направился в ту часть помещения, с которой открывался хороший угол обзора на вход и все окна, и которая примыкала к одной из уборных, провел рукой по стене, ища ручку двери, а нащупав, удостоверился, что по ту сторону действительно находится туалетная комната. И только после этого, расположился в выбранном месте, сев на пол.
– Хороший выбор. Пойду, соберу для нас все, что может оказаться полезным.
Рем ничего не ответил. Амелии не доставляло это дискомфорта. Единственное, что не давало ей покоя, это то, как Рем передвигался. Он с такой точностью и четкостью выбирал места и дорогу, что она вновь начала сомневаться в его абсолютной слепоте. По большей части, она была зациклена на самой себе, оттого и не замечала очевидных ее проявлений. Его это устраивало.
Хотя на этаже не находилось даже подобий кроватей, вдоль стен стояли небольшие, высотой по пояс, платяные шкафчики, в которых лежали разные припасы, а также текстильные изделия. Открыв дверцы в первом попавшемся на глаза ящике, она громко присвистнула, не сдержав удивление. В нем оказались аккуратно расставленные по полочкам три пачки сигарет, пять коробков спичек, две полутора литровые бутылки с бензином, четыре кружки, десять кусков мыла, тюбик пасты для чистки полости рта, набор из трех штук запечатанных цветных зубных щеток и примус, который они могли бы использовать для приготовления пищи. В других шкафчиках ровными рядами были разложены одеяла, покрывала, простыни, женская и мужская одежда, поэтому за довольно короткое время Амелия смогла найти значительное количество полезных предметов. Она сгребала стопки с вещами, предметы личной гигиены, подходящую кухонную утварь в виде кружек, мисок, ложек с полок, сбрасывала их на предварительно расстеленную простынь, завязывала содержимое в узел и относила на их с Ремом территорию. Амелия не разбирала вещи на подходящие или нет, скорее на полезные и бесполезные, и старалась унести все, что считала необходимым.
«Позже будет время разобраться, что подходит, а что можно пустить на повязки».
Заканчивая осмотр, Амелия вспомнила и о предполагаемых потребностях Рема, в том числе в свежей одежде, поэтому захватила пару стопок мужских вещей, чтобы он имел возможность выбрать себе наиболее подходящую, после чего вернулась к нему.
– Думаю, на первое время нам хватит, – сказала девушка, перечислив Рему все, что смогла раздобыть.
Среди найденных предметов числился даже пакет с сухарями. Все чистое и новое. Единственное, чего она нигде не обнаружила – это оружие, медикаменты и еда, за исключением разве что того ничтожно малого количества сухарей, по весу не больше одного килограмма. Организаторы явно подготовили это здание для встречи постояльцев, но сделали это так, чтобы участники не чувствовали себя комфортно.
Закрыв свою «добычу» в уборной, как в кладовке, Амелия опустилась рядом с Ремом на пол. Они стали ждать. В гробовой тишине. Каждый думал о чем-то своем. И их абсолютно не интересовали мысли другого.
Они не знали, сколько прошло времени, но на улице стало вечереть, а в здание начали постепенно стекаться люди, занимать места, искать вещи, провизию. Периодически возникали драки, мелкие потасовки, но к этим двум не подходил никто даже близко. Их мрачная аура и безразличие к происходящему настораживали. Кроме того, они оба сильно выделялись внешне: нечеловеческие черты и цвета. Огонь и пепел, сидящие плечом к плечу. Пустой, затянутый пеленой, взгляд слепых глаз, и, рядом, два резких желтых змеиных глаза. Они не простые преступники и убийцы. Они два неудавшихся эксперимента. И окружающие подсознательно улавливали, что находятся с ними на разных уровнях сил и возможностей.