Безымянные пули

Дар Фредерик

Я оставляю ее в обществе трупа ее дружка. Согласен, что этот тет-а-тет лишен очарования, но, как говорит большой босс, бывают обстоятельства, когда нужно забывать про личные желания ради... дальнейшее известно!

Выйдя на бульвар, я чувствую, что очень хочу пить. Эта констатаци тем более ужасна, что, как я имел честь вам сказать, поблизости есть большое кафе.

В конце концов, я имею право пропустить стаканчик. Я вхожу в тошниловку.

– Стаканчик белого.

Гарсон спрашивает меня, какой стаканчик я хочу,

большой или маленький. Я ему отвечаю, что, если он нальет мне в бачок, я буду в восторге.

Он улыбается и правильно делает, что веселится, потому что это у него в последний раз.

В зеркале, находящемся за ним, я замечаю какое-то движение на улице. Поскольку я немного напряжен, то держусь настороже. Вижу машину, стоящую у тротуара. За рулем крепкий парень в мягкой шляпе, надвинутой на глаза. На заднем сиденье торчит второй малый. Готов поставить карамельку против посоха архиепископа Парижского, что этот второй – Мэллокс, мой друг америкашка Мэллокс, которого я долбанул утром по кумполу.

Что собираются делать эти господа? Проследить за мной? Пожалуй.

Ну что же! Я сыграю с ними одну милую шутку..

Гарсон наливает мне большой стакан пуйи. Я его пью и вижу, что два пассажира машины занимаются каждый своим делом. Шофер заводит мотор, а Мэллокс берет что-то, лежащее рядом с ним на сиденье.

Это «что-то» – автомат. Он поднимает его и направляет в мою сторону. Нас разделяет только большое стекло бистро. Я стою спиной к оружию. Поскольку между ним и мной меньше трех метров, можно предположить – не слишком рискуя ошибиться, – что моя биография закончится в этом бистро. В моем чайнике закипела работа. Я знаю, что успею сосчитать до трех, а потом будет слишком поздно.

Что делать?

Быстро! Быстро!

О том, чтобы броситься на пол, и думать нечего... Стекло доходит до пола...

Все это мелькает в моей голове за тысячную долю секунды... На губах чувствуется противный вкус страха, в ушах свист.

Вдруг я вижу идущую по тротуару влюбленную парочку. Это отодвигает момент, когда Мэллокс сможет выстрелить, на одну-две секунды.

Я отбрасываю колебания. В конце концов, это мой единственный шанс. Подскакиваю вверх и ныряю через стойку.

Гремит очередь. Красивое стекло разлетается на куски. Я чувствую, как по ногам ударяет горсть осколков. Приземляюсь по другую сторону стойки на целый полк пустых бутылок. Очередь разносит зеркало, оказавшее мне такую услугу, разбивает бутылки, дырявит перколатор 4 и, описав полукруг, заканчивается на гарсоне. Тот валится на меня, заливаясь кровью.

4

Кофеварка с фильтром, используемая для приготовления большого количества черного кофе

Хорошая работа...

Люди кричат. Паника...

Наклоняюсь к гарсону. Он мертв дальше некуда. Ему уже ничем не поможешь,

Я смотрю на свои ноги. Брюки разорваны. Совсем немного, и мои ноги превратились

бы в кровавую кашу.

Я отделался десятком более-менее глубоких царапин на лодыжках. К счастью, очередь прошла в половине сантиметра выше. Если бы я не совершил прыжок рыбкой, то получил бы всю ее в спину и единственному, а потому самому любимому сыну моей мамы Фелиси пришел бы конец.

Люди начинают бегать. Надо думать, все закончилось.

Я встаю, постанывая. Одна нога чуточку затекла.

Перешагнув через тело гарсона, я обхожу стойку.

Прибегает управляющий в смокинге.

– Вы ранены? – спрашивает он.

– Немного. Вызовите врача.

Я хочу, чтобы он остановил кровь, текущую мне в штаны.

– А Альбер? – беспокоится управляющий. Очевидно, речь идет о гарсоне.

– Он больше никогда не будет подавать чинзано, – отвечаю я.

– Господи! Какой ужас! Это вас пытались убить гангстеры?

– Вы когда-нибудь видели гангстеров, которые выбирали бы в качестве мишени перколатор? Я показываю ему удостоверение.

– Найдите мне другие штаны, – говорю, – и дайте телефонную книгу.

Решительно, этот ежегодник стал моей настольной книгой. Приезжает полиция. Капрала, командующего патрулем, я знаю.

– Элуа! – кричу я ему. Он подходит.

– Господин комиссар! Это в вас...

– Да...

Делаю ему знак подойти ближе.

– Уберите труп и очистите окрестности. Я хочу, чтобы сектор был спокойным...

– Понял.

Появляется врач. Он осматривает мои костыли и качает головой.

– Вам повезло, – оценивает он.

– Знаю.

Он очищает мои ранки и делает укол.

– Два дня отдыха, и все пройдет... Вы можете взять два дня отдыха?

– Да, – отвечаю, – но только в июле. Он пожимает плечами:

– Это ваше дело.

Врач прикрепляет к моим ногам дезинфицирующие повязки, напоминающие ползучие растения.

Возвращается управляющий с набором штанов, которые выкопал неизвестно где.

Я удаляюсь в туалет и приступаю к примерке. Одна пара мне более или менее подходит. Правда, в некоторых местах цвет ткани несколько отличается от основного, но у меня нет ни времени, ни желания привередничать.

Итак, Анджелино начал жестокую игру, потому что его поджимает время. Он позвонил именно для того, чтобы организовать засаду. Он хотел удостовериться, что в его квартире орудую именно я. Это подтверждало, что я на верном пути, а значит, стал опасен.

Он решил положить конец моим поискам чикагским методом...

Однако есть одна вещь, против которой бессильны все гангстеры планеты, – моя удача. До сих пор мне везло.

Кроме того, у меня отличная реакция, что, как кто-то сказал, только помогает делу.

Лучшее тому доказательство то, что я все еще жив, а многие урки, разъезжавшие в черных машинах...

Анджелино будет недоволен, когда узнает, что его выпускник факультета тра-та-та сумел продырявить только бармена и перколатор.

А я воспользуюсь замешательством, чтобы развить свое преимущество.