Безымянные пули
Шрифт:
– Не знаю такого.
Тут меня охватывает ярость, а в таких случаях я похож на вышедшую из берегов Гаронну: сметаю все на пути.
Забыв про пол и красоту собеседницы, я влепляю ей двойную пощечину – туда-обратно, – которая оглушает ее и заставляет пошатнуться. Я хватаю ее за плечи в тот момент, когда она начинает падать.
– Где Анджелино? – повторяю я. Она мотает головой. Упрямая девчонка.
– О'кей, – говорю, – я знаю занимательные трюки, делающие красивых девушек очень разговорчивыми. Таща ее за руку,
– Приди в себя, – говорю я девчонке, – и раскрой пошире уши. Предлагаю сделку: или ты ответишь на мои вопросы, или я обрежу тебе космы по самую черепушку. Ты уже видела лысых шлюх? Если нет, могу уверить, что зрелище малопривлекательное.
Я хватаю малышку за волосы.
– Нет, нет! – в ужасе кричит она. – Я... Я вам все скажу.
Глава 14
Следы от отвешенных мною оплеух заметны на ее бархатных щеках, но меня это не беспокоит.
Она прижимает скрещенные руки к голове – ей есть что защищать.
– Расскажи мне об Анджелино, – настаиваю я. – Я так восхищаюсь этим человеком, что одно только упоминание его имени дает мне бездну наслаждения. Итак, он кантуется здесь?
– Нет, – отвечает она. – Сюда он приходит есть.
– Где он живет?
– Я не знаю...
Я щелкаю ножницами.
– Спорю, что освежу твою память.
Она плачет, стучит ногами, кричит, но ничего не знает. По ее словам, Анджелино очень осторожен. Кантуется в каком-то месте, неизвестном даже его людям, и имеет много надежных квартир, куда приходит пожрать, потому что терпеть не может рестораны и вообще людные места.
– Как эта квартира стала для него надежным местом? Она заливается слезами.
– Шарль работал на него, когда жил в Америке... Анджелино его спас от неприятностей... и когда...
Понятно. У папаши Анджелино есть друзья повсюду. Он умеет вести дела. Во всяком случае, свое пребывание в Париже он организовал великолепно: ни тебе отелей, ни найма квартир... Комната там, обед тут... а для деликатных свиданий квартира какой-нибудь вдовы Бомар...
Повторяю вам еще раз, ясно и недвусмысленно: я впервые встречаю блатного такого размаха.
– Как тебя зовут?
– Мирей.
– Дитя Прованса, – усмехаюсь я. В этот момент в дверь звонят.
– Иди открой, – говорю киске, – и без лишних движений, иначе первую маслину получишь ты.
Я вынимаю свою пушку, оттаскиваю труп старины Шарля и прижимаюсь к стене.
Малышка открывает дверь.
– Ну, что тут происходит? – спрашивает голос.
Такие голоса могут быть только у постовых полицейских. У этих гигантов мысли особые голосовые связки!
Выхожу. Точно, фараон. Среднего роста, в низком кепи и с таким же низким интеллектом, что
Рядом с ним консьержка и сосед в одной рубашке.
– Что, уже нельзя открыть бутылку шампанского? – говорю я и протягиваю ему мое удостоверение. Он бормочет:
– Прошу прощения.
Я отвожу его в угол площадки.
– Уходите, – шепотом приказываю я, – и ни слова консьержке о моем звании.
– Будьте спокойны, господин комиссар, – кричит он.
Я бы отдал что угодно, лишь бы вырвать у него язык.
Наконец троица уходит.
Я мысленно чертыхаюсь, потому что после этой интермедии могу сказать «прощай» мысли устроить здесь мышеловку.
Мирей читает на моем лице недовольство, и это ее приободряет.
– Вы комиссар? – спрашивает она.
– Кажется...
Ее это вроде бы не радует.
– Скажи мне, прекрасная брюнетка, когда приходит Анджелино?
– Когда как. – Ты должна знать, когда он появится. Раз он сюда ходит есть, ты должна иметь продукты, чтобы его кормить, так?
– Они все приносят с собой... Готовит Альда...
– В общем, они пользуются только, вашей плитой... Забавно...
Да, эта пара макаронников забавна.
– И давно они не появлялись?
– Два дня...
Я вспоминаю о кьянти.
– Ты говоришь, что жратву они приносят с собой... Пойло тоже?
– Да, все... – отвечает она.
Эта маленькая ложь доказывает, что малютка пудрит мне мозги. Меня охватывает новый приступ ярости. Я хватаю одну из ее прядей и отрезаю.
Она издает стон, который заставил бы расплакаться даже разводной ключ.
– Я просил правду, девочка. Только правду, и ничего кроме правды... Ну ты знаешь...
Меня прерывает телефонный звонок. Я вспоминаю, что видел аппарат в гостиной. Толкая малышку впереди себя, дохожу до комнаты и снимаю трубку.
Повелительный мужской голос спрашивает сразу в лоб, не дав произнести традиционное «алло»:
– Кто говорит?
Отвечаю так быстро, как могу:
– Шарль.
Невидимый собеседник не представляется, а я не решаюсь спросить его имя из боязни насторожить.
– Он у вас? – осведомляется голос.
– Нет, – отвечаю.
– Если придет, пусть позвонит Жасмен 25-84.
– О'кей.
Тот уже положил трубку.
Я отодвигаю аппарат, беру Мирей за талию и сажаю на стол.
Ее юбка задирается, и открывается одна ляжка.
Какую-то секунду я стою совершенно обалдев. Эта потаскуха замечает мое состояние и поддергивает юбку с другой стороны, чтобы показать, что у ее ляжки есть пара.
Что вы хотите, я пялюсь. Пялюсь до такой степени, что мои моргалы вот-вот вылезут из орбит. Мне достаточно сказать одно слово, сделать всего одно движение, чтобы трахнуть эту богиню. Нужна огромная сила воли, чтобы оторвать взгляд от ее ляжек.