Безымянные пули
Шрифт:
Второй – элегантный крепыш, но его элегантность слишком броская и попахивает дурным вкусом.
Они заканчивают раздачу, не обращая на меня ни малейшего внимания. Наконец маленький толстяк швыряет карты на скатерть и оборачивается ко мне.
– Садитесь, господин комиссар, – говорит он без малейшего акцента. Что-то подсказывает мне, что это и есть Анджелино, гроза фэбээровцев, человек, заставляющий дрожать полиции многих стран. Немного разочаровывает то, что он сидит в мещанской обстановке и перекидывается в картишки,
– Вы, конечно, Анджелино? – говорю я. Он слегка вздрагивает. Очевидно, рассчитывал сохранить инкогнито и изумлен тем, что мне известно его имя.
– Вы меня знаете? – спрашивает он и разражается густым смехом. – Черт, в ваших службах небось полно моих фоток, которые вас заставляют заучивать наизусть...
– Я никогда не видел ваших фотографий, Анджелино, но знаю вас по репутации и умею работать серым веществом...
За это время человек с заячьими глазами уселся в кресло возле печки, а дама с густыми бровями без единого слова последовала его примеру.
Она взяла вязанье и начала быстро сновать спицами, останавливаясь только затем, чтобы сосчитать петли.
Думаю, настал момент переходить в атаку.
– Послушайте, Анджелино, догадываюсь, что вы хотите задать мне кучу вопросов, для чего и поручили этому длинному придурку привезти меня сюда...
Заячьи Глаза издает вопль, похожий на рев агонизирующего тигра.
– Молчать! – кричит ему Анджелино.
– Я ведь последовал за ним, не возникая, только потому, что сам хотел с вами побеседовать, – говорю я. – Но все-таки козлы вроде него мне не очень нравятся.
Новый вопль вышеупомянутого козла.
– Эта дешевка так разволновалась, – продолжаю я, – что забыла меня обезоружить...
И в качестве доказательства своих слов выхватываю пушку, секунду смотрю на всех с хитрым видом, а потом подхожу к столу и кладу ее на него.
Это проявление пацифизма – очко в мою пользу. Я улавливаю в поросячьих глазках Анджелино огонек интереса.
– Что вы хотите мне сказать? – спрашивает он.
– Мы не могли бы поговорить тет-а-тет? – Я доверяю моим людям, – отвечает он.
– Вы – может быть... а я нет. Он поворачивается к своему партнеру и Заячьему Взгляду.
– Уйдите, – просто говорит он.
Оба субчика без восторга поднимаются и выходят в другую комнату.
– Рассказывайте, – говорит итальянец.
Я сажусь поудобнее в кресло, закидываю ногу на ногу и начинаю:
– Вы прибыли из Штатов, где жизнь для вас стала невозможной. Вы реорганизовали вашу банду и готовите неслыханные дела. Для этого вам нужны помощники в полиции. Вы заключили соглашение с моим коллегой Вольфом. Наш большой патрон узнал об этом и велел мне убрать Вольфа. Я выполнил эту грязную работу, не зная, почему Вольфа надо было кокнуть. Но Вольф умер не сразу и рассказал мне о вас...
В
– Ну и что? – спрашивает он.
– А то, что со вчерашнего вечера я много размышлял.
– Размышляли?
– Да... Я уже давно получаю пули в шкуру, находясь на службе правительства. На этой работе не разбогатеешь. Сначала занимаешься ею из спортивного интереса, но со временем начинаешь завидовать торговцам сыром, покупающим себе длинные лимузины. Вы понимаете, что я хочу сказать?
Он прекрасно понимает.
Его маленькие глазки моргают, и он быстрым движением наливает себе кьянти.
Вязальщица продолжает нанизывать петли.
Анджелино трет подбородок, где щетина, несомненно сбритая утром, скрежещет под его пухлой рукой, как наждак.
– Дальше, – говорит он.
– Мне кажется, что, имея в своей команде такого парня, как я, вы сможете развернуться по-крупному...
– Ах так? – спрашивает он.
Я смотрю на него. У него невинные глаза, но в лице есть что-то хитрое, ироничное и безжалостное... Пора подбросить в печь угольку.
– Вы, разумеется, считаете мое предложение необычным и, конечно, подозреваете подвох... В таком случае я готов дать вам доказательство моей доброй воли...
Он машет рукой, что означает: «Так все говорят».
– И это доказательство, Анджелино, я могу дать вам немедленно.
– А? – произносит он.
– Анджелино, я раскрыл ваш трюк с копией Монтескье. Я дам вам самый большой залог моей лояльности, если позволите мне так выразиться, чтобы показать, что готов работать с вами. Я ничего не сказал моему начальнику, и бомба на Ке д'Орсей взорвется сегодня днем в назначенное время...
Тут он дергается.
– Вы говорите правду?
– Когда прочтете сегодняшние вечерние газеты, то поймете, что я не вру.
Он опять потирает шершавый подбородок.
– Зачем вы пошли в музей?
– Ждал вас...
– Как это?
– Я догадался, что после происшедшего этой ночью в Версале вы установите за мной слежку. Я хотел войти с вами в контакт, но не знал, где вас найти, и подумал, что, если подойду к оригиналу бюста Монтескье, вы поймете, что я на верном пути, и захотите со мной поговорить...
Анджелино берет колоду карт одной рукой, потом движением пальцев перебрасывает ее в другую. Какая виртуозность! Прямо чемпион карточных манипуляций.
Он снова наливает себе вина, поворачивается к вязальщице и говорит ей:
– Занятный малый, а? Что о нем думаешь, Альда?
Глава 9
Мамаша Альда только этого и ждала, чтобы перестать стучать спицами.
Она поднимает голову и смотрит на меня.
У нее очень специфическая манера смотреть на своих сограждан.