Безвременье
Шрифт:
«Рейчел?»
Мне показалось странным, что у малыша, кожа была твердой как камень, а мысли были такими же мягкими как шелк, и они скатились ко мне без сопротивления. Подавленно, я собрала мое сознание, не желая показывать Бису, насколько сломленной я себя чувствовала. Я слушала линию, кричащую вокруг нас, с любопытной отчужденностью.
« Рейчел, ты можешь окружить этот резонанс пузырем для меня? — сказал он кротко, и я позволила ему пройти дальше в мою голову,
Бису было больно, и это подстегнуло меня. Запечатывая мое страдание толстой стеной, я послала мысли глубже в хаос безвременья, находя резонанс, окрашивая себя и создавая пузырь.
«Перенеси нас…»— попросил Бис, показывая мне мерцающий серый и зеленый.
Мысленно покачиваясь, я сделала это. Правильный звон прошел сквозь меня. Это было, как если бы крошечный вопль тихо спал, обретая покой в шторме, текущем вокруг меня. Колеблясь в моем страдании, я поймала всхлип, вспоминая ребенка в моих руках.
«Бис?»
Эмоции Биса были яснее рядом со мной, и он вздохнул.
«Спасибо, сейчас тебе будет легче прыгать.— Он помолчал, затем добавил, — Извини за головную боль».
«За головную боль?»— спросила я его, затем вдруг обнаружила, что борюсь за воздух. Мы были в линии слишком долго, и я начала бороться за выход. Раздался хлопок, толчок, и я споткнулась, делая огромный вздох, когда обнаружила, что нахожусь в реальности, крики линий сменились плачем кучки сердитых детей.
Конечно, моя голова пульсировала, и я посмотрела вниз на маленького мальчика в моих руках, и моя надежда рассыпалась, когда он оказался молчаливым и бледным. Он был таким совершенным, но его уже здесь не было. Я подняла глаза, чувствуя тошноту, когда пыталась втянуть больше воздуха, чем могла. Мы были в офисе Трента, и я, спотыкаясь, вышла из линии, пошатываясь, отправилась к одному из стульев перед столом.
Из-за стола Трент наблюдал за мной, когда он увернулся от ватного антисептического шарика, которым Квен пытался отскрести его лоб. Девушка-секретарь, которую я не узнала, шла от ребенка к ребенку, оценивая и раздавая указания каким-то людям, очевидно, офисному персоналу, который был теперь няньками. Одного за другим детей унесли.
— Спасибо, Бис, — сказала я, когда он прыгнул, чтобы взгромоздиться на спинку стула позади меня. — Твой отец будет гордиться тобой.
Настолько тонкая грань между жизнью и смертью. Как я могла так просто оставить там Этюда?
Дерево заскрипело, когда Бис усилил свою хватку.
— Прости, — сказал он, подразумевая ребенка, которого я по-прежнему держала в руках, и я закрыла глаза, чувствуя, как слезы начинают капать.
Квен вышел вперед, вставая на колени рядом со мной, когда он попытался взять маленького, молчащего и бледного
— Рейчел…
Я быстро заморгала, открывая глаза на его легкое прикосновение к моей руке.
— Он бросил его на пол, — сказала я, внезапно все замолчали, пока последний из детей не был вывезен, и дверь захлопнулась. — Я пыталась поймать его, но я была слишком далеко, и… — Я не могла сказать остальное, в голове у меня стучало, когда я держала чужого ребенка и расстроено раскачивалась взад и вперед.
Прикосновение Квена на моем плече чувствовалось легким, почти не весомым.
— Отдай мне его.
— Зачем! — вдруг забушевала я, и на его лице читалась жалость.
— Я хочу забрать его, — сказал он, осторожно потянувшись… так, чтобы голова малыша не покачнулась. — Дай его мне. Пожалуйста, Рейчел.
Плача, я позволила Квену забрать его. Превозмогая боль, он поднялся на ноги и бережно передал ребенка другому секретарю. Кто-то протянул мне коробку салфеток, и я схватила ее, чувствуя себя слабачкой. Я должна быть сильнее. Я не знала этого маленького мальчика, но он был важен, а теперь он ушел… чей-то ребенок, который был потерян, найден, и потерян снова.
Квен стоял рядом со мной, когда я сидела в этом кресле и плакала, в комнате постепенно стало тихо.
— Я знаю, что тебе больно, но благодарю за то, что ты привела Трента домой.
Протерев глаза, я посмотрела вверх, убирая боль на потом, если я переживу это. Я не могла сказать, что думал Трент. Возможно. Он думал, что я должна быть сильнее. Я ненавидела его, когда он был прав.
— Как скоро он найдет нас? — спросила я Биса, и он пожал плечами, сводя кончики крыльев над головой.
— В ближайшее время. — Квен взглянул на Трента, как если бы он нуждался в его разрешении. — Бис зафиксировал линию, и когда Ку’Сокс закончит свою истерику и осознает это, он придет проверять.
— Прости, — проворчал Бис, и я потянулась, чтобы прикоснуться к его ноге в уверенности, что получу вспышку шума линий. — Из-за линий больно, но теперь не так сильно.
— Бис сказал мне, что его семья будет охранять церковь от Ку’Сокса, но заклинание, которое я поставил — нет, — добавил Квен. — И Ник, Айви и Дженкс в порядке.
Я пожала плечами, мне было все равно, что там с Ником, но не с Айви и Дженксом. Тот факт, что горгульи сражались, чтобы защитить тех, кого я любила, было больше, чем я когда-либо смогла их отблагодарить.
— Мы должны уйти, — сказал Трент, вставая из-за стола и снимая его лабораторный халат.
— Куда Са’ан? — сказал Квен, а я ничего не делала, смотрела в никуда, когда Трент начал расхаживать. Позади него, в небольших аквариумах плавали рыбки, и я безучастно наблюдала за ними. Я не была уверена, у кого было главное кольцо, но я знала, что они добровольно не снимут рабское с меня до тех пор, пока не почувствуют себя в безопасности, и каждый раз, когда я просила, и они отвечали «нет»: я чувствовала, как какая-то другая часть меня умирает. Нет такой вещи, как безопасность. Когда Ку’Сокс умрет? Когда демоны уйдут? Когда вампирская угроза сойдет на нет?