Безвременье
Шрифт:
Я слышала, как Ку’Сокс кричит от поражения, когда красота линии забрала нас, и клубящееся тепло смыло уродство рощи. Все шло серебром в моей голове. Квен создал пузырь вокруг своих мыслей, и мне стало интересно, как часто он раньше путешествовал по линиям.
«Домой», — подумала я, ссылаясь на суровый вопящий хаос, который я сделала в линии в саду. Это была масса оранжевого, синего, черного и красного, и хотя я могла видеть это в своих мыслях, я не могла сдвинуть резонанс.
«Домой! — снова подумала я, начиная паниковать. Проклятое
«Квен!»— попыталась я еще раз, и прохладная/теплая мысль скользнула ко мне, с ярким сверканием крыльев бабочки.
«Есть!»— пришла веселая мысль Биса, и в мерцающих аурах Квена и моей промелькнул грозный фиолетовый.
Я вывалилась в реальность. Спотыкаясь, я сделала огромный глоток воздуха, шокировано, когда мои сапоги прошлись по плитке, залитой электрическим светом, не по звездной красной цементной плите, к которой я стремилась. Я подняла голову, услышав стон, когда Квен упал на пол позади меня секундой позже.
Внутри все похолодело, и Трент повернулся, его стул на колесиках щелкнул, когда он поднял голову и оглядел мою грязную одежду и спутанные волосы.
— Это не мой сад, — прошептала я, и улыбка Трента поразила меня в самое сердце.
Глава 27
Трент встал, тяжелое нетерпение было очевидно на его светлом, усталом лице. Страх протиснулся сквозь меня, и я спрятала руку с кольцом за спину. Квен мог дать ему главное кольцо, а с ним и меня. Трент будет самым влиятельным эльфом в этом поколении. Он может спасти свой народ. Почему бы ему вообще его не снимать?
— Я не ждал тебя до завтра, — сказал Трент, подлетая к нам, его халат развивался позади.
— Срок был перенесен, — сказал Квен. — Са’ан, вы были правы. Это не работает.
— Очевидно. Если бы это работало, тебя бы здесь не было.
Он потянулся ко мне, и я отпрянула, вставая прежде, чем он помог мне подняться.
— Я поймал тебя! — почти пропел Бис, и мое сердце сжалось. Мы бросили Этюда наедине с этим монстром. — Я-вытащил-тебя-прямо-из-линии! — запел он, хлопая крыльями, и его красные глаза сверкали в неоновом свете. — Ура-а-а мне! Ура-а-а мне! Я так плох, что я — хорош, — пел он, делая одно из модных движений Дженкса, его хвост был изогнут над его головой и широко распростертыми крыльями.
Я только что бросила там Этюда, и я боролась с желанием вернуться. За толстым стеклом, спали дети, тусклый свет делал стекло немного светоотражающим. Трент резко жестикулировал, когда он говорил шепотом с Квеном, и мне не нравилось, огорченное выражение лица, которое теперь было у Квена. Ал был прав. Я — дура.
Руки у меня тряслись, и я прислонилась к столу, интересно, смогу ли прыгнуть. Ку’Сокс бы в конечном итоге выяснил, куда мы ушли. Рабское кольцо сверкнуло на моем пальце, и я хотела снять его.
— Спасибо, Бис, — сказала я, когда малыш-горгулья закончил свой заслуженный «победоносный танец» и упал на прилавок,
Бис навострил уши, а кисточка на хвосте встала торчком.
— Ты видела его?
Я кивнула.
— Он пришел в церковь, а затем помог удержать от нас Ку’Сокса в замке. Мы оставили его там, но Ку’Сокс пошел за нами, а не за ним. Я думаю, с ним все будет хорошо. — Боже, пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо. Ребенок заплакал, и я повернулась к окну детской. Женщина украдкой шла к колыбели, как будто, если она подойдет, то ее накажут. — Бис начни переносить отсюда женщин и детей. — Я была там, чтобы спасти мир, но я знал, что вернуть детей обратно — означало бы конец кошмара для нескольких семей. По крайней мере, до тех пор, пока их дети начнут творить магию демонов, куча фамилиаров Ку’Сокса.
Бис поднялся в воздух небольшими скачками.
— Как скажешь. А куда ты хочешь их переместить? К Тренту?
Я собиралась сказать в церковь, но если Бис знал линию в офисе Трента…
— Мой офис? — простонал Трент, и я оттолкнулась от стола, сердясь. Его руки были в карманах халата. Квен стоял за его спиной. Я не знала, у кого из них было кольцо, и вдруг это стало очень важным.
— Прямо сейчас сад церкви полон огорченных горгулий, — сказала я, когда Бис полз по потолку в детскую. Боже, а что если там сейчас был Ку’Сокс? Ища нас? — Я хочу снять кольцо, и я хочу его снять прямо сейчас. — Ни один из них ничего не сказал, и я застыла. — Вы слышите меня?
— Да, конечно, — сказал Трент, но ни один из них не двинулся с места. — Это может подождать, пока мы не уйдем отсюда? Видимо, ты с Квеном, работающие вместе — это единственный вариант, при котором вы выжили. Было бы глупо сократить наши силы вдвое, пока мы не уверены, что можем себе это позволить.
— Выжили! — выпалила я. — Это слово. Это не работает! Нам нужно уходить!
Трент дернулся, закатывая кресло к ряду лабораторных шкафов. Может, мне надо просто отрезать себе палец. Да мне и не нужны десять пальцев, не так ли? Трент хорошо управлялся и с меньшим количеством. — Я не уйду до тех пор, пока младенцев не заберут, — сказал Трент, роясь в ящике стола. — И пока они здесь, кольца остаются на пальцах. — Его взгляд остановился на крови, сочащейся из раны, которую мне оставил Ку’Сокс, и я потянулась к разорванной ткани, чтобы прикрыть ее.
Я взглянула на Квена, чувствуя себя преданной.
— Сразу, как только они выйдут отсюда, кольцо снимается. — Но, ни один из них ничего не сказал, и я направилась к Тренту, стиснув руки. — И тогда оно снимается! — сказала я снова. — Я не собираюсь быть твоей батарейкой, чтобы ты попытался убить Ку’Сокса. Понял?
— Да, конечно. — Взглянув на Биса, Трент встал, в его руках были бинты и мази, он взял их из ящика. — Сядь, ты ранена.
— Моя рука в порядке! — сказала я, оглядываясь назад, чтобы увидеть только семь детей, шестерых Бис уже забрал. Голова Трента упала, и затем я поняла. Я здесь была не единственным рабом. — Как много ты можешь сделать? — спросила я Трента, и его губы скривились. — Я имею в виду, ты — его рабский раб, или у тебя по-прежнему есть свобода воли?