Безвременье страсти

Зима Лера

Спустились и Флорентина с Эдмондом. Они заперли механизм, чтобы ненужные люди и нелюди не смогли воспользоваться к ним. На повозке довезли Элину до состава, а затем Валентин умчался прочь на повозке.

А состав медленно тронулся до старого вокзала. Когда они пристыковали пионерку из тайника, показался Валентин. Он мчался на своей Звездочке.

– Неужели отпустили? – спросила Флора.

– Нет. Теперь ее судьба там. – Он погладил лошадь. – Спасибо, что довезла меня сюда. И Звездочка скрылась в очертаниях темноты.

–

Как здорово им, коням, – сказала Соль. – Умеют преодолевать барьеры между мирами.

– Да нет, – ответил Никколо. – Дело не в том, что она – лошадь. А в том, что обитатель Безвременья. Они могут проходить через барьеры, но долго вдали от Безвременья пробыть не смогут. Такая вот, то ли судьба, то ли проклятье.

Друзья ехали домой.

– Теперь, когда Орбус сокрушен, – сказала Наталия, – наши друзья будут потихоньку прибывать из Чернограда.

– Я увижу отца, – улыбнулась Сольдбис.

А Орбус также сиял на небе. Но зла от него уже никакого не было.

Но Валентин и Ленора не радовались. Они хотели увидеть Элину в полном здравии, живой, чтобы говорила с ними.

– Хоть слово скажи, – шепнул ей Валентин.

У заброшенного хутора, там где была стрелка и пути, сваренные Никколо, до ангара, отцепили большую часть состава. Но Флора и Эдмонд, Ленора и Натали, Сольдбис, Валентин, и конечно же, Элина, отправились в Верхний Дор.

Глава 22

Элина вышла из дома и решила прогуляться перед сном. Было тепло. Кругом ни малейшего шороха, только птицы напевали какие-то необыкновенно красивые мелодии. Воздух был чист и свеж. Ветви деревьев при свете луны переливались алмазами, а дорога – усеяна снегом, который искрился всеми цветами радуги. В этот вечер все казалось не таким, как прежде. Сказочные, чудесные виды чаровали взгляд.

Элина уже направилась домой, но вдруг заметила на дороге что-то блестящее. Подошла поближе, чтобы рассмотреть, но вспыхнул яркий свет, и девушка потеряла сознание.

Очнулась уже в тоннеле. Неужели снова? – вспомнились ей былые приключения. Как и раньше, девушка пошла навстречу свету. Путь был долгим и закончился дверкой. И... О чудо! За дверцей обнаружилась кроватка с младенцем, от которого исходило синеватое свечение. Лучи света казались такими неземными, что Элина не сразу увидела девушку с венком на голове. Ее лицо казалось неуловимо знакомым, но узнать ее Элина никак не могла. И спросила: Кто Вы?

– Я – Весна, – ответила та, – а это сын мой Подснежник.

И протянула ей букет дивно пахнущих весенних цветов со словами: Завтра – первый день Весны. Дари по цветку каждому, кто повстречается на твоем пути! Так ты принесешь счастье людям и себе. А теперь иди и не забудь, о чем я говорила.

И опять сознание Элины угасло. А когда очнулась, обнаружила себя у калитки своего дома. В окнах не горел свет.

Все уже спят, – решила

Элина, – значит, и мне пора. Тихонько открыла дверь и на цыпочках, чтобы никого не разбудить, пробралась в свою комнату и легла в постель. Но уснуть так и не смогла: ждала с нетерпением наступления утра, чтобы дарить счастье людям. И когда заалела заря и проснулось солнышко, Элина выпрыгнула из постели, оделась и побежала на улицу, прихватив «счастливый» букет. И дарила по цветку каждому, кого встречала.

Утром в лагерь стали прибывать. Жильцы Нараяны, те, кто остались в лагере в Чернограде. Знакомые и незнакомые лица, но все – друзья. Вместе с ними в Доре появились лошади, повозки, кони.

Элина спала весь день, не просыпаясь. Но не спал Валентин. Не спала Ленора. Не спала даже Сольдбис. Она встретила отца, помогла с вещами и животными. Но сама думала о Валентине.

Флорентина составила формулу композиции, которая должна была вернуть Элину в мир живых. И Валентин вместе с Эдмондом и Ленорой отправились в Амон-Ра за компонентами.

Пока Элина спала, Флора и Наталия обсуждали вопрос, который мучал их. Будут ли тревожить охотники и новые охотники-дворяне.

– Я думаю, – сказала Натали, – новые охотники – не охотники. Эти дворяне, как они сами себя называют, не имеют никакого отношения к Темному Пастырю.

– Как? – удивлялась Флора.

– Помнишь, призраки, которых мы встретили последний раз.

– Да. Они нас назвали детями Кеенана.

– И что думаешь по этому поводу?

– В книге Балаама написано, что каждый, кто считает себя добрым, возводит свой род к Иаваэлю, или к Сету. Но не к Кеенану. Но там же я нашла заметку, что был народ Кеенитов, которые наоборот полагали – Иаваэль убил Кеенана, и его считали злом.

– Даже если так, не важно. Но они назвали нас кеенитами, потому что наши предки отняли или попытались отнять у них все. Знатность, благородство.

– И что это значит?

– В книге написано, слушай, – Начала Наталия. – Дорский лес заселяли свободные люди. Боярские дети и служилые люди, которые охраняли границы от кочевников. Новый Царь возвысил дворовых людей и назвал тех дворянами.

– Так значит, не такие они и благородные?

– Просто холопы, удачно занявшие места.

– А что еще говорят?

– Когда Царь бывал в здешних краях, полюбилась ему девушка из местных. И сошлись они. А когда Царь ушел, родила она. Красивый и здоровый рос ребенок, и назвали его Митрофан. Никто не соглашался с тем, что он царев сын, но и Митрофану не надо то было. Вел жизнь он лихую, собрал людей и грабил дворян. Построил город, в Дорском лесу.

– Где Митрофанова поляна?

– Нет, но назвали, и правда, в честь него. А вот, как говорят, клад он спрятал совсем в другом месте. Ближе к Кемету. Рассказывали, что глубоко под землю прорыл тоннель, спрятал там награбленное и укрыл озером.