Безумные
Шрифт:
Пока не думаю. Нет, не хочу думать.
Мне видна сверкающая волна, надвигающаяся на мой тихий пляж. С каждой секундой она становится четче и ощутимее. Язык Макса сплетается с моим, а теплые пальцы не спеша поглаживают мои трусики. Моя ладонь все сильнее сжимает его шею, мне хочется стать к нему еще ближе, находиться с ним в еще более тесном пространстве. И внезапно, когда низ живота парализует приятный спазм… Когда тело смиренно готово пропустить сквозь себя тысячи электричес
ких ударов (это всего лишь поцелуй!), Макс резко отрывает свои губы от моих и обводит ладонью оголившуюся
— Я бы прямо сейчас съел тебя, но для десерта еще слишком рано.
«Нет! Нет! Нет! Только не это!» — кричит моя возбужденность. Когда закипает чайник, из него выходит пар. Когда заводится машина, из глушителя вырываются газы. А когда тело дрожит и плавится изнутри, ему необходимо закончить убийственно-потрясающее самоуничтожение.
— Сейчас включится свет, — предупреждает он, осторожно расправляя мою юбку, словно сама я не в силах позаботиться о себе. Меня как будто обманули, помахали перед носом конфеткой, а потом просто швырнули её через высокий забор, который я ни за что не смогу перелезть. — После игры буду ждать тебя у бара.
Находиться в крепких тисках неудовлетворенности — хреново. С Мишей я редко испытывала оргазм, в большинстве случаев все заканчивалось приятным и легким, как летний ветерок, томлением, и это чувство никак не развивалось. Никогда не винила его в этом, но частенько, особенно в последнее время, я тихонько злилась. На ситуацию, на себя, на него… В других парах тишь да гладь, страсть и любовь, оргазм и секс, сносящий крышу, а у нас же — фальшивые стоны и долбаная симуляция «о, да, это было фантастически!».
Сама не понимаю, как смогла так глубоко забраться в собственные мысли, когда вокруг все веселятся, кричат и как будто бегают друг за другом в беспросветной темноте. Пока поправляю тонкую бретельку майки, что чудным образом упала с плеча (а я этого даже не заметила!), кто-то из девушек тихонько смеется, двигаясь где-то поблизости. Она и, по-видимому, её собеседник перешептываются, а потом чьято нога наступает на мою. Уже в который раз за сегодняшний вечер.
— Ой! — восклицает девушка и смеется. — Сорри!
— Ничего страшного, — одними губами отвечаю я, поджимая пальцы ног. Хочу стянуть туфель и размять стопу, но руки Макса, что продолжают придерживать меня за бедра, словно не желают отпускать. — Не обязательно так сжимать меня. То есть… Вообще не надо этого делать. — Пытаюсь немного отодвинуться от мужского тела, но большие ладони словно прилипли ко мне, удерживая на месте. Боже правый, сколько силы в этом парне? Я снова дергаюсь, а Макс же как будто превратился в многотонную статую, не желающую сменить позу. — Будь добр, убери руки.
— Ты слышала? — спрашивает он серьезным тоном. Я даже замираю, прислушиваясь к невесть чему. — Этот смех…
— …Что?
— Смех, — повторяет он, переместив свои руки на мою талию. Мне кажется, что его голос в миг огрубел. Девчонки снова верещат, и я жмурюсь. — Я уже где-то слышал его.
— Ничего удивительного! — чуть ли не фыркаю я. Хочу покинуть эту комнату и выпить холодной воды… И поразмыслить над своим возмутительным поведением. — Здесь почти все знают друг
Чертов свет снова включается, и я резко накрываю глаза ладонью. Несколько раз моргаю, а потом опускаю руку и вижу, как Моника и Крис, в двух шагах от нас, замерли в безмолвном танце. Не знаю почему, но мои губы вдруг растягиваются в улыбке. Пока комнату пожирала темнота, приводя сумасшествие каждого (мое уж точно!) в действие, эти двое нежно прильнули друг к другу и просто танцевали. Однако, заметив, как я пялюсь на них, Моника вдруг дергается и опускает голову. Она хватает за руку Криса и тянет его к выходу, словно там за дверью находится её спасение.
— Крис? — вдруг окликает его Макс хмурым голосом. Парень останавливается и оба о чем-то шепчутся, пока Моника с силой сжимает дверную ручку. Свет здесь тусклый, но все равно сложно не заметить, как костяшки её тонких пальцев побелели. Она стоит ко всем спиной и, кажется, не намеренна оборачиваться.
— Ты просто такая крутая, — вдруг шепчет мне на ухо Рейчел. Её заметно окосевшие глаза сверкают каким-то детским восторгом, как будто она увидела настоящую Бритни Спирс. — Я бы так точно не смогла. Они же все лапали тебя. Пожирали глазами! Особенно тот коротышка.
— Фу.
— Точно! А Максим вообще хитрожопый, да? — она игриво поддевает меня плечом и подмигивает. Что-то мне подсказывает, Рейчел пропустила еще один коктейль, наблюдая за происходящим беспределом вокруг. — Настройки он там не все использовал, — хмыкает она, — кто бы мог подумать, что у диктатора Максимки такие порочные мыслишки! А что он делал, пока было темно?
— Погоди… Ты его знаешь?
— Пф-ф! Конечно! — довольно громко отвечает Рейчел, заставив Монику, Криса и Макса обратить на себя внимание. Сконфуженно улыбнувшись, она разворачивается к ним спиной, а мне тихонько говорит: — Мила сейчас обделается, точно тебе говорю. Этот Мерс — её старший брат. Узнает, что она здесь, да еще и втюрилась в его лучшего друга — будет взрыв. Катастрофа. Апокалипсис — один хрен.
— То есть…
— Да, да, да.
— Его зовут Максим?
— Ага. А такое прозвище позорное взял, да? Мерс! Фу.
Уж не знаю… А ведь мне он назвал свое настоящее имя. Как и я ему.
11
Спокойствие, куда же ты подевалось, мать твою? В меня как будто сто пакетиков дрожжей засыпали и теперь они разъедают мой желудок. В чем дело? Трясу головой. Провожу очередной розыск девушки, что назвала мне свое настоящее имя, вопреки правилам. Дурацким правилам. Оглядываю толпу у диванчиков, на танцполе, за столиками… Её нигде нет.
Смотрел недавно мерзкое видео на YouTube, где у мужика из уха вылазил паук. Жуткое зрелище, но такое чувство, что сейчас именно из моих ушей лезут эти твари. Я встревожен и не понимаю в чем причина. А когда я чего-то не понимаю, то завожусь по щелчку пальцев. Как-то раз Мила довела меня до крайней точки. По крайней мере, мне так показалось. Кто знал, что покупка принтера с поддержкой Wi-Fi начисто испоганит такой хороший день!
— Не понимаю я, как по воздуху передаются данные из компьютера в эту штуковину, а из нее потом выползает текст! Хоть убей, не понимаю! — все повторяла она, охая и ахая надо мной.