Безумная звезда
Шрифт:
– Ты ведь не дерево, правда? – спросил Ринсвинд, по-прежнему глядя прямо перед собой.
– Не дури. Деревья не разговаривают.
– Прости. Просто у меня в последнее время случались кое-какие заморочки с деревьями. Ну знаешь, как бывает…
– Нет. Я валун.
В голосе Ринсвинда почти ничего не изменилось.
– Прекрасно, прекрасно, – медленно произнес волшебник. – Что ж, пойду собирать луковицы.
– Приятного аппетита.
Он осторожно, с достоинством прошагал вперед, разглядел
Неподалеку лежал валун. Но здесь повсюду были раскиданы валуны – кости Диска подходили в этом месте очень близко к поверхности.
Ринсвинд пристально посмотрел на тисовое деревце – а вдруг это все-таки оно разговаривало? Но тис, ведущий весьма уединенную жизнь, ничего не слышал о Ринсвинде – спасителе деревьев. К тому же он спал.
– Если это ты, Двацветок, то я с самого начала знал, что это ты, – сказал Ринсвинд.
В надвигающихся сумерках его голос прозвучал неожиданно отчетливо и очень одиноко.
Ринсвинд припомнил единственный факт, который он точно знал насчет троллей, а именно: под лучами солнца нормальный тролль превращается в камень, так что всякий, кто нанимает этих существ на дневную работу, должен потратить целое состояние на защитный крем.
Но если подумать, нигде не говорилось о том, что с ними происходит, когда солнце садится вновь…
Последние струйки дневного света покинули окружающую местность. И Ринсвинду внезапно показалось, что вокруг него слишком много валунов.
– Он ужасно долго возится с этими луковицами, – заметил Двацветок. – Как ты думаешь, может, стоит пойти поискать его?
– Волшебники могут шами пожаботитьшя о шебе, – отозвался Коэн. – Не бешпокойшя.
Он поморщился. Бетан подстригала ему ногти на ногах.
– Вообще-то, он не такой уж хороший волшебник, – продолжал Двацветок, придвигаясь поближе к огню. – Я бы не сказал ему это в лицо, но… – он нагнулся к Коэну. – На самом деле я ни разу не видел, чтобы он творил чары.
– Так, давай другую, – распорядилась Бетан.
– Это очень мило ш твоей штороны.
– У тебя были бы довольно симпатичные ноги, если бы ты за ними ухаживал.
– Я теперь шгибаюшь не так хорошо, как раньше, – застенчиво признался Коэн. – В моей работе не чашто вштречаешь можольных операторов. На шамом деле это жабавно. Я вштречал школько угодно жмеепоклонников, бежумных богов, военачальников – но ни одного можольного оператора. Впрочем, на шамом деле это выглядело бы нелепо – Коэн Против Можольных Операторов…
– Или Коэн и Педикюрши Смерти, – подсказала Бетан.
Коэн закудахтал.
– Коэн и Безумные Дантисты! – расхохотался Двацветок.
Коэн резко захлопнул рот.
– А
– О-о, э-э, ну, – замялся Двацветок. – Видишь ли, твои зубы…
– Што жубы? – рявкнул Коэн.
Двацветок сглотнул.
– Я не мог не заметить, что они, э-э, пребывают в иной географической точке, нежели твой рот.
Коэн бросил на него свирепый взгляд, но потом его плечи опустились, и знаменитый герой показался Двацветку очень маленьким и старым.
– Ну да, это правда, – пробормотал он. – Я тебя не виню. Тяжело быть героем беж жубов. Неважно, што еще ты потерял. Тебе могут проштить даже отшутштвие одного глажа, но покажи людям рот, в котором одни дешны, и все ражом перештанут тебя уважать.
– Я не перестану, – пообещала верная Бетан.
– А почему бы тебе не завести новые зубы? – находчиво предложил Двацветок.
– Конечно, будь я акулой или кем-нибудь в этом духе, я бы непременно отраштил их шнова, – саркастически отозвался Коэн.
– Зачем? Их же можно купить, – объяснил Двацветок. – Постой, я покажу тебе… Э-э, Бетан, ты не могла бы отвернуться?
Он подождал, пока она не повернется к нему спиной, после чего поднес руку ко рту.
– Ну што, видишь? – спросил он.
Бетан услышала, как у Коэна перехватило дыхание.
– Ты можешь вытащить швои жубы ижо рта?
– О да. У меня их нешколько комплектов. Ижвини… – До Бетан донесся чмокающий звук, и Двацветок уже нормальным голосом продолжил: – Это очень удобно.
Самый голос Коэна излучал уважение – такое его количество, какое можно излучать, не имея зубов, что составляет примерно столько же, сколько и с зубами, но звучит гораздо менее внушительно.
– Еще бы. Когда они болят, ты их прошто выташкиваешь, и пушкай шебе болят, школько вждумаетшя, да? Это мигом научит паршивцев уму-ражуму, пошмотрим, как им понравитшя болеть в гордом одиночештве!
– Это не совсем так, – осторожно сказал Двацветок. – Эти зубы не мои, они просто принадлежат мне.
– Ты вштавил в рот чьи-то чужие жубы?
– Нет, их для меня сделали. Там, откуда я приехал, у многих людей есть такие зубы, это…
Но Двацветкова лекция о зубоврачебных приспособлениях осталась непрочитанной, поскольку кто-то ударил его по голове.
Маленькая луна Плоского мира медленно тащилась по небу. Благодаря невразумительным и не очень эффективным астрономическим порядкам, установленным Создателем, она сияла своим собственным светом и была битком набита всякими лунными богинями, которые в данный момент не обращали особого внимания на Диск, поскольку были заняты составлением петиции по поводу Ледяных Великанов.