Безумцы
Шрифт:
— Чепуха, — вдруг сказал Гитлер — Чепуха, Канарис!
И, собрав снимки, веером отшвырнул их на край стола.
Канарис молчал. Он был ошеломлен.
— Не узнаю вас, — продолжал Гитлер. — Неужели вы полагаете, что эти игрушки помогут нам покорить Польшу, а затем и Россию?
— Мой фюрер, я думал…
— Тогда, быть может, Францию?
— И не Францию, — возразил Канарис. — Я не ее имел в виду.
— Кого же?
— Англию, мой фюрер. Англия — это острова…
Гитлер рассеянно поглядел на разведчика.
— Острова? Разумеется! Но они будут взяты воздушным десантом, или десантом
Возникла пауза.
Гитлер сидел, постукивая по столу пальцами.
— Америка!.. — прошептал он. — Ее атакуют со всех сторон: немцы, итальянцы, японцы. — Неожиданно он встал, всем корпусом повернулся к собеседнику: — Однако самое важное — Россия. Запомните, адмирал, Россия — это противник номер один!
Снова возникла пауза. Гитлер стоял, глядя в пространство, занятый какими-то своими мыслями.
Вот, словно очнувшись, он показал подбородком на фотографии и почти ласково спросил:
— Ну, а если мой друг Муссолини проведает, что вы шарили у него в карманах? Храни вас боже, господин Канарис. Случись такое — и за вашу жизнь я не дам и пфеннига!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Покинув резиденцию Гитлера, Канарис сел в поджидавший его автомобиль.
— К Александерплац, — приказал он шоферу.
Водитель включил мотор и тронул машину. Он давно работал с руководителем абвера, знал все его привычки. Отданное распоряжение означало: прежде чем вернуться в главную квартиру военной разведки, помещавшуюся на Тирпицуфер, шеф проведет часок другой в одном из уютных кафе, каких много в районе центральной площади Берлина.
Машина подъехала к Александерплац. Канарис поднял трость и коснулся ею плеча шофера. Тот подал к тротуару, притормозил и, выскочив из кабины, распахнул заднюю дверцу.
— Поезжайте. — Канарис вылез и кивнул на кафе с полосатыми маркизами на витринах. — Я буду здесь.
Садясь за руль, шофер видел: адмирал неторопливо направляется к кафе.
Машина скрылась за поворотом. Тогда Канарис, следивший за ней уголком глаза, свернул и пошел вдоль тротуара. В коротком широком пальто, какие в ту пору только входили в моду в Берлине, в твердой касторовой шляпе с загнутыми вверх куцыми полями, он был неотличим от тысяч фланеров, заполнявших улицы германской столицы в тихие предвечерние часы.
Показалось такси.
Канарис поднял трость, подзывая машину.
Поездка была длительной — таксомотор пересекал огромный город. Постепенно шумные магистрали сменились тихими улочками с уютными домиками в палисадниках. Затем потянулись корпуса заводов.
Канарис сидел бледный от волнения, стиснув пальцами лежавшую на коленях трость. То, что произошло в кабинете Гитлера, казалось непостижимым.
Что же это такое — летающие торпеды, о которых упомянул Гитлер?
Тренированная память разведчика подсказала два имени: Вернер фон Браун и Магнус фон Браун. Это братья. Первый — инженер, второй — химик и пилот люфтваффе. Старший брат, Вернер, — автор анонимного доноса на своего руководителя в исследовательском центре — Небеля.
Об этом доносе абвер узнал одновременно с СД. Была проведена молниеносная проверка — военная разведка и контрразведка обслуживают вооруженные силы страны, в том числе и исследовательские центры вермахта. Проверка дала двойной результат. Был установлен автор заявления и выяснено, что он лжет. Все же абвер опоздал. СД действовала быстрее. Она устранила Небеля. Тот не был евреем. Но он был “плохим немцем” — критически относился к нацизму. Не то что фанатически преданный режиму фон Браун…
Канарис вздохнул и откинулся на автомобильном диване. Итак, фюрер отдал предпочтение летающим торпедам. Что ж, ему виднее. Хотя следовало бы использовать и то и другое…
Такси поравнялось со станцией пригородного электропоезда. Адмирал вылез, передал шоферу деньги — ровно столько, сколько значилось на счетчике, аккуратно прихлопнул за собой дверцу и направился к станционным кассам. Здесь он задержался, разглядывая расписание.
Он ждал, чтобы отъехало такси.
А шофер, которому не хотелось возвращаться порожняком, медлил. Прошло несколько минут. Убедившись, что в этом рабочем районе пассажира не заполучить, водитель тронул автомобиль.
Тогда Канарис отошел от касс и неторопливо двинулся к темневшему на горизонте лесу. Он не сделал и сотни шагов, как с ним поравнялся старенький “оппель”. Дверца отворилась. Канарис сел в машину, и “оппель” резво побежал по дороге.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Солнце клонилось к горизонту, когда “оппель” выехал на берег большого озера. Возле деревянной пристани покачивался катер. В кокпите [16] , привалившись к штурвалу, сидел человек в сером свитере, спортивных брюках и круглой вязаной шапочке.
16
Кокпит — углубление в кормовой части палубы яхт и моторных катеров, где помещается рулевой.
Это был Артур Абст.
Завидев автомобиль, он вскочил с места, помог Канарису перебраться на борт судна.
— Надеюсь, все хорошо? — спросил он, включив мотор.
Канарис покачал головой, отвернулся. Умело сманеврировав, Абст вывел катер на чистую воду и взял курс к далекому лесистому острову.
— Что же все-таки произошло? — спросил он. Канарис стал рассказывать о недавней аудиенции.
Еще в первую мировую войну, когда младший офицер разведки германского военно-морского флота Вильгельм Канарис создавал на побережье Африки тайные базы снабжения германских подводных лодок, еще в те годы рука об руку с ним активно работал его коллега, тоже матерый разведчик и диверсант, Эгон Манфред Абст.