Бездыханные ІІІ

Айзель Кон

Роуз активно вертела головой, переводя взгляд то на женщину, то на мужчину.

— Вы! — воскликнула она, указав на Мелори, что заставило ее вновь вздрогнуть. — Ваш друг не расплывчатый, как Блеки и друзья тех людей, а виден, словно по настоящему стоит рядом с вами! А Вы, — девочка перевела взгляд на Данте, — Вы… я не вижу вашего друга. Но вы так похожи на Блеки!

Данте озадачено нахмурился такому заявлению, но то, что произошло потом, совершенно сбило его с толку. Роуз вдруг счастливо визгнула и обхватила мужчину за талию, крепко обняв.

—

Ура, настоящий Блеки!

Монахиня громко с испугом вздохнула и, совершенно забыв о своем страхе по отношению к этому ребенку, схватила Роуз за плечи и буквально оторвала от Данте.

— Люси-Роуз, что ты делаешь?! — пискнула женщина, после чего перевела взволнованный взгляд на нас и нервно улыбнулась, — Простите, ради Бога! Она впервые такая возбужденная. Да и говорит всякие глупости. Не вините ее. Сами понимаете…

— Это не глупости! Пустите меня! — воскликнула Роуз и монахиня, осознав, что она только что сделала, резко отпустила девочку и отпрыгнула от нее, словно от прокаженной. — Вы ничего не понимаете! Вы все смеялись над Роуз все эти годы и не верили ей! А сейчас, когда наконец-то появились те, кто поверили Роуз, вы… Вы!..

Детские глазки наполнились слезами и монахиня, заметив это, в ужасе прикрыла рот руками и, казалось, сама готова была расплакаться.

Я поняла, что такими темпами ситуация лишь усугубиться, поэтому поспешила успокоить Люси-Роуз и тем самым успокоить монахиню.

— Ну-ну, — прошептала я, быстро подойдя к девочке и присев возле нее. Проведя дрожащей рукой по светлым волосам, начала ее успокаивать, — Не волнуйся, Роуз, мы тебе верим. Мы не станем над тобой смеяться, поэтому не нужно плакать.

Алмазные глаза, которые благодаря слезам, казались двумя искристо-чистыми озерами, взглянули на меня полными жалости и детской обиды. Внезапно Роуз бросилась мне на шею, крепко обняв, что ввело меня в состояние глубокого оцепенения.

«Успокойся, Мио, это всего лишь ребенок. Не нужно так ужасаться, она тебе ничего не сделает» — мысленно уверяла я себя. А девочка продолжала всхлипывать, но уже не более тихо. Спустя несколько секунд я таки смогла себя успокоить и осторожно похлопала Роуз по спине.

— Вот так, молодец, — приговаривала я, — хорошая девочка. Мы тебя не обидим.

Глубоко вздохнув, Люси-Роуз отпустила меня.

— Простите, — с искренним сожалением обратилась она к монахине, — Роуз не хотела вас пугать.

Женщина нервно кусала губу и старалась не смотреть на ребенка.

— Я, — неуверенно начала она, — Это ты прости. Просто я…

— Не нужно ничего говорить, — девочка грустно улыбнулась, — Роуз все понимает. Она не злиться.

— Эм… да.

Монахиня не знала, что сказать, и продолжала избегать взгляда. Это вызвало у меня недовольство. Ведь даже слепой поймет, что Люси-Роуз совершенно не желает зла людям и не пытается использовать свою силу в корыстных целях, хотя и понимает, что ее плач и злость может навредить всем, кто ее обидит. Она была всего лишь ребенком, который так же, как и остальные, нуждается в тепле, ласке и заботе. А

здесь, в этом приюте, когда все шарахаются от нее и считают чудовищем, ни о какой ласке и речи быть не может. Повезло еще, что Роуз их не возненавидела.

Так что Мелори была права: нужно забрать отсюда девочку и как можно скорее.

* * *

— Ну что, как вам наши воспитанники? — улыбнувшись, спросила мать-настоятельница, когда мы вернулись в ее кабинет, после получаса нахождения в игровой комнате.

— Они все просто чудо! — ответила Мелори.

Они с Данте сели на стулья перед столом, а наша тройка расположилась так же, как и в первый раз.

— Вам кто-нибудь приглянулся?

Мужчина и женщина переглянулись и кивнули.

— Да, — ответил Данте, — Все ваши дети просто отличные, но больше всего нас зацепил один ребенок и именно его мы хотим рассмотреть, как возможную кандидатуру на усыновление, вернее, удочерение.

— И кто же это?

— Люси-Роуз Марбел, — ответил он, внимательно глядя на реакцию монахини.

А реакция была, при чем сильная. Сначала сестра Мария нахмурилась, будто не понимая, о чем он говорит, потом ее лицо вытянулось в удивлении и побледнело. Она среагировала так, будто бы мы только что на полном серьезе заявили, что желаем усыновить этот письменный стол!

— Вы серьезно? — все еще не веря, прошептала женщина.

— Серьезно, — ответила Мелори, — ваша сотрудница уже рассказала нам историю жизни Люси-Роуз, судьбу ее родителей и предыдущих опекунов, но мы все же остановили свой выбор на ней.

— Но вы не понимаете! — в голосе монахини слышалась не скрытая паника, — Люси-Роуз, она же…

— Шизофреник?

Мать-настоятельница усердно закивала.

— Это не проблема, — спокойно произнесла Мелори, — один наш родственник так же страдает от этого недуга, но нам это совершенно не мешает.

— Но… ох! — старая монахиня устало вздохнула и начала массировать пальцами виски. Через пару секунд она вновь глубоко вздохнула и произнесла, — Что ж, давайте поступим так: мы оформим разрешение на проведение одного дня с ребенком, чтобы вы смогли узнать Роуз получше. И после этого вы уже скажете, действительно ли именно она вам нужна. Такой способ вас устроит?

— Сполна, — тут же ответила Мелори.

— Хорошо, тогда давайте я дам вам список документов, которые нужно будет собрать, и когда вы их принесете, мы оформим разрешение.

Сказав это, сестра Мария достала чистый лист бумаги и стала писать. Мы терпеливо и молча ждали. Через полминуты она положила ручку, окинула взглядом написанное и протянула бумагу супругам.

— Что ж, — начал Данте, прочитав список, — Все зазначенные документы есть у нас в наличии и буквально на днях они будут уже у вас. Мы благодарим вас за доверие и обещаем, что все отведенные нам часы будем заботится о Люси-Роуз, как о своей родной дочери.

Сестра Мария легко улыбнулась.

— Не сомневаюсь. Но имейте в виду, что для этого нужно еще и согласие самой девочки, и…