Бездыханные ІІІ
Шрифт:
И все же с явным перевесом побеждали демоны. Луиза орудовала длинным копьем, не давая ангелу приблизиться. Через полминуты битвы он смог проскочить мимо копья и ранить демона, оставив на его руке тяжелый ожог, но поплатился за это. Луиза с полуоборота отшвырнула ангела раненой рукой и вонзила ему в живот весь длинный наконечник копья. Свет, излучаемый телом экзорциста, вспыхнул и унесся в небо, а бездыханное тело мешком упало к земле.
То же случилось и с двумя другими, но перед уходом (смертью это нельзя было назвать, так как ангелы словно
Лишь бой Алана и Михаила длился долго, а всё потому, что Алан не прибегал к холодному оружию. Демон получал явное наслаждение, раня ангела голыми руками, при этом причиняя себе боль от обжигающих касаний. Ангел сохранял хладнокровие, и его бесстрастное лицо не выражало ничего, кроме решительности с оттенком жалостливой скорби.
Спустя несколько минут противоборства, Алан наконец подхватывает из земли осколок чьего-то ножа и вонзает его в грудь Вайлет. Ангел со все тем же бесстрастием касается ладонью груди демона в области сердца, оставив выжженный отпечаток ладони и покидает тело девушки.
Ангелы ушли, поверженные с подозрительной легкостью. Мне даже казалось, что их бой с демонами был лишь вынужденным последствием, а главной целью созданий Небес было уничтожение Блека. Какими бы ни были их цели, все закончилось.
Но когда закончится эта бесконечно длинная ночь?..
Алан отшвырнул осколок клинка и опустил голову, погрузившись в глубокие размышления. Вихрь его эмоций утих, оставив лишь ледяную сосредоточенность в глазах и решительно сжатые губы.
Неизвестно, сколько бы он простоял так в напряженном молчании, пока поднявшийся ветер кружил по поляне выгоревшую траву и пепел погибших, а дождь соединял их с землей, если бы его не окликнул Лука.
— Нам нужно уходить. Все кончено.
Алан поглядел на него с нескрываемой ненавистью и процедил сквозь зубы:
— Ты не дрался, на тебе нет ожогов.
— Ангелов было меньше, чем нас. Нет чести в том, чтобы нападать вдвоем на одного врага.
— Не говори мне о чести! — гневно прорычал демон. — Ангелы и не смотрели в твою сторону. Ты потерял свою честь демона, назвав себя человеком. В твоих глазах больше не видно силы. Ты предатель, и будешь уничтожен.
Его слова заставили меня внимательно посмотреть на глаза Луки, и я увидела, что их краснота будто потускнела, приобретая коричневый оттенок.
Лука встрепенулся, отступил назад и взглядом коснулся лежащего в двух шагах от себя меча. Но тут между ними встал Грим и обратился к Алану:
— Постой, мы и так потеряли двоих собратьев. Нельзя сейчас идти друг против друга. Неужели всего несколько слов способны разрушить наш вековой союз?
— Мы все еще демоны, — заговорила Луиза
Именно её слова умерили пыл Алана. Он поднял голову и расслабил плечи. Теперь это был прежний, высокомерный и уверенный демон гордыни. Не человек.
Из его приоткрытого рта должны были сорваться какие-то слова, но что-то заставило его вновь напряженно нахмуриться. Он уставился на Грима, что непонимающе опешил. А после Алан вдруг отвращено скривил губы.
— Луиза, мне нужна твоя Мельпомена.
Луиза тут же без вопросов бросила ему свое копье, которое он схватил на лету. Грим заметно напрягся, когда острие направилось на него.
— Я существую на земле приблизительно два тысячелетия, — заговорил Алан, сжимая древко копья, — и тех демонов, которые нарушили догмы Кодекса чести, могу сосчитать на пальцах. На них ставится невидимое клеймо, которое оскверняет их дух и пятнает честь. Они хуже людей и должны быть наказаны в соответствии с Кодексом.
Плохо скрытый страх тенью скользнул по лицу Грима. Он отвел ногу назад, готовый в любой момент сорваться с места, но что-то в его потускневших красных глазах насторожило меня. Пугающая смиренность.
— Пусть Бездна будет к тебе… немилосердна, — произнес Алан и вонзил копье в Грима.
А он будто и не пытался отклониться. Когда копье выдернули из него, Грим пошатнулся и медленно склонился до земли.
Совершенно неосознанно я тут же сорвалась с места и подбежала к нему, успев словить его до того, как он ударится о холодный грунт. Зачем я это сделала? Где радость за смерть того, кто убил мою жизнь? Почему мне так больно?
Грим хрипло вздохнул и попытался скривить губы в улыбке, но не смог. Его рана почему-то не хотела затягиваться, а кровь ужасающей лужицей растекалась под бледным телом.
— Ты, это… прости, ладно? Я не со зла, сама понимаешь.
— Как же я ненавижу тебя, ублюдок! — воскликнула я с болезненно сжавшимся сердцем.
Узкая полоска его темных зрачков сжалась в кружок. А кровавое море вокруг него прорезали чистые небесно-голубые ручейки.
— Мне жаль за девушку-кузнеца, она держалась до последнего. А парнишку твоего я не хотел убивать.
— Ты растерзал его на куски! — шмыгнула я носом, пытаясь отогнать несуществующие слезы.
Наконец-то Грим смог улыбнуться, и слабо покачал головой.
— Ты не понимаешь. Я не хотел его убивать. Я просто не смог захотеть. А без этого…
Конец его фразы мне не удалось услышать, так как я, потрясенная внезапной догадкой, резко повернула голову в сторону куста, скрывающего тело Криса. Бездвижная рука выглядывала из листвы. Я вперила в неё глаза и спустя мучительно долгие три секунды заметила (или это мое воображение?) слабое движение указательного пальца.
— Грим! — вздохнула я, обернувшись к нему, и не сдержала вскрика. Его осунувшееся тело рушилось под тяжелыми каплями дождя как мягкий пластилин. Рана уже не кровоточила.