Бездушный Хеллион

Кинг Джоди

Я просовываю два пальца между ее складочек, прежде чем развести их веером, открывая ее обнаженную дырочку влагалища и себе, и Соулу.

Когда я слышу, как он делает глубокий вдох, когда мои соки вытекают из нее, мой взгляд поднимается к нему, и они мгновенно устремляются ко мне.

— Ты собираешься съесть мою сперму из ее киски. — Я с горечью выдавливаю.

Выражение лица Соула меняется, он полностью расслабляется, точно понимая, что я имел в виду, говоря, что они оба будут унижены.

— Ты хотел попробовать

мою девушку, когда я сказал тебе держаться от нее подальше? — Я выпрямляюсь, снова накрывая ее мокрую киску ладонью. — Единственный раз, когда ты сможешь насладиться вкусом этой сладкой пизды, это когда она будет наполнена моей спермой.

Его челюсть сжимается от раздражения, он знает, что я делаю это из-за его сексуальной ориентации. Честно говоря, это не то, что мне нравится, я натурал и не делюсь тем, что принадлежит мне, но что мне действительно нравится, так это то, что они оба чувствуют себя некомфортно из-за того, что я здесь делаю, точно так же как я чувствовал себя некомфортно, когда его язык был в ее гребаном горле.

Я сейчас занимаюсь своим безумным дерьмом, и они оба столкнутся с последствиями своих действий. Но я бы сделал что-то подобное с Соулом только один раз. Никто другой не смеет так прикасаться к моей Куколке. Ему повезло, что наша с ним связь глубока, иначе он был бы уже мертв, мой нож вонзился бы в его гребаный череп.

Он просто сидит и смотрит на меня, не двигаясь, пока я не делаю жест головой.

— Будь хорошим мальчиком и съешь мою сперму из киски моей девочки, Соул.

Его глаза сужаются.

— Пошел ты, Хелл, — огрызается он в ответ.

Я поднимаю подбородок в ответ, не желая спорить. Он неохотно встает с тяжелым вздохом, прекрасно понимая, что он в долгу передо мной за то, что я сделал что-то настолько чертовски глупое.

Я слежу за каждым его движением, пока он приближается к нам. Когда он оказывается достаточно близко, он опускается на колени позади нее, и я убираю руку, показывая ее ему. Я перевожу взгляд на Нуар, которая все еще сидит с закрытыми глазами, совершенно разбитая тем, что я так яростно трахал ее. Протягивая руку, я осторожно убираю ее светлые волосы с потного лица, странная нежность посреди этого извращенного действа.

Когда Соул засовывает свой раздвоенный язык в ее киску, ее глаза распахиваются, громкий вздох срывается с ее губ:

— Боже, блядь!

Я рычу, прижимая руку к ее шее до синяков.

— Это был гребаный стон, который я слышал из-за моего брата, лижущего твою пизду? — Я выдавливаю из себя слова, мой тон полон ярости.

Ее глаза закатываются, веки закрываются, когда она, заикаясь, лжет:

— Нет. Никогда. Я…

Я наклоняюсь к ней, мой голос - леденящий, ядовитый шепот у ее уха.

— Тебе лучше не кончать, шлюха, или, клянусь, я разорву тебя на части.

Она молчит, но это не имеет значения. Я собираюсь сделать все, что в моих силах,

чтобы заставить ее кончить. Я хочу заставить ее почувствовать себя грязной, возненавидеть тот факт, что ее рот был на ком-то другом, а не на мне. Она больше никогда этого не сделает, как только я закончу.

Держа руку на ее шее, я снова выпрямляюсь, мои глаза прикованы к Соулу, пока он проводит своим проколотым, как у ящерицы, языком по киске Нуар. Я пытаюсь сдержать свою ревность и не убить его, потому что давайте будем честными, это, блядь, моих рук дело, но то, что я пытаюсь доказать, принесет удовлетворение.

Он извивается и погружается в нее, поедая и высасывая ее и мою сперму, прежде чем вклинить ее клитор между щелями своего языка, разминая его.

Я слышал о том, на что способен его язык, и дрожащие ноги Нуар выдают ее удовольствие. Несмотря на все ее усилия, она явно подавляет звуки, которые обычно издает, всем, что у нее есть.

Это зрелище подпитывает мою ярость и решимость.

— Ты думаешь, сможешь сопротивляться, красотка? — Я сильнее надавливаю на ее шею. — Посмотрим, как долго это продлится.

Я достаю свой нож, посасываю и плюю на рукоятку, прежде чем опустить его, медленно вводя в ее анус. Она мгновенно всхлипывает, ее тело напрягается, когда он скользит вниз по внутренней стороне ее плотных стенок, сантиметр за сантиметром, пока не погружается полностью, достигая основания.

Когда я начинаю трахать ее задницу в том же ритме, в каком Соул ласкает ее киску, ее дыхание учащается, но я могу сказать, что она все еще держится за то, чтобы не кончить.

— Ты ублюдок, ты гребаный ублюдок, — выдыхает она между вздохами.

Мои губы кривятся в зловещей усмешке, когда я снова запускаю руку в ее волосы, сильно дергая. Пока я кручу и засовываю рукоять в нее и обратно, ее кулаки сжимаются, но она все еще сопротивляется. Мое разочарование нарастает, и с шумом в груди я вырываю свой нож из ее задницы, рассекая ей ягодицы, прежде чем плюнуть на ее сморщенную дырочку и опустить ее ногу.

Теперь, когда мой член снова стал твердым, я запрыгиваю на стол, опускаясь коленями по обе стороны от ее задницы.

Я оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Соулом, и поднимаю подбородок в знак согласия. Он понимающе кивает, поворачиваясь всем телом, чтобы поработать с ее клитором снизу.

Я направляю свой член, выравниваясь с ее маленькой дырочкой, и когда начинаю вжиматься в нее, она быстро тянется ко мне, зная, что я доведу ее до предела. Я хватаю ее за оба запястья, крепко сцепляя их у нее за спиной одной рукой, и наклоняюсь, опираясь на локоть рядом с ее головой.

Пока я продолжаю погружать свой член внутрь, постепенно вводя каждый пирсинг один за другим, она сдерживает крик. Я тяжело дышу ей в ухо, дразня шепотом.

— Ты ведь не собираешься кончать, Маленькая Куколка, правда?