Бездушный Хеллион
Шрифт:
Когда он, наконец, поворачивается ко мне спиной, направляясь к двери, волна защиты и сексуального отказа захлестывает меня.
— Ты сказал, что оставишь меня в покое, Хелл! — Кричу я ему вслед, мой сердитый голос эхом отдается в пустой раздевалке.
Он полностью игнорирует меня, его походка не сбивается, когда он выходит, и дверь за ним захлопывается, намеренно оставляя меня на грани оргазма. Я разочарованно рычу, спрыгивая со стола, и мои руки дрожат, когда я натягиваю колготки на подрагивающие ноги, прежде чем влезть в черные сапоги на платформе до колен.
Мой разум катится ко всем чертям, то, как мое тело предает меня,
— Еще раз, Нуар, — шепчет оно каждый гребаный раз, но мой разум предупреждает меня, что Хелл утащит меня туда, откуда нет возврата, в буквальный ад, из которого я, возможно, никогда не выберусь, но самое странное, я беспокоюсь, что, возможно, не захочу убегать. Я могла бы уютно устроиться в тепле его адского пламени, найти свое место в его безумном мире и охотно подчиняться каждому его приказу.
В глубине души есть ноющее чувство, которое я не могу игнорировать: несмотря на ненормальное поведение Хелла, я начинаю доверять ему, несмотря ни на что. Доверять ему свою боль, свое удовольствие и свою безопасность, и это пугающее место.
У него есть способ стереть все мои внутренние страдания, давая мне передышку хотя бы на время, пока он насмехается, доставляет удовольствие или причиняет боль. Его извращенные игры и темнота каким-то образом отвлекают от хаоса моих мыслей, точно так же как это делали мои лекарства. Похоже, он точно знает, как вытащить меня из моего запутанного разума и заземлить в настоящем, даже если настоящее наполнено его безумием. Может быть, это потому, что он никогда не притворялся кем-то другим, кроме того, кто он есть, в отличие от других мужчин, с которыми я, к сожалению, сталкивалась. С первого момента нашей встречи он показал себя настоящего, и даже во время хаоса его действий есть странная последовательность, даже если кажется, что он часто переключается, это заставляет меня чувствовать, вопреки всему, что я могу на него положиться.
То, как я чувствую себя в безопасности, когда он наблюдает из окна за тем, как я сплю, то, как мое тело реагирует на его прикосновения, его одержимость мной - все это будоражит что-то глубоко внутри, и впервые в жизни я чувствую себя желанной.
Я знаю, он ясно дает понять, что это может быть чисто сексуальным занятием, то, как он разговаривает и грубо обращается со мной, говорит о том, что он хочет выебать из меня душу, но за его одержимостью кроется нечто большее. Дело не только в том, чтобы обладать мной и использовать меня, как это делали все остальные: он хочет меня всю. Я просто не могу позволить себе привязываться к нему или к кому-либо еще; это слишком опасно для всех.
Черт возьми, это токсично. И все же я здесь, застряв с ним в этом месте каждый день, чувствуя, как моя воля слабеет с каждой секундой, и знаю, что это только вопрос времени, когда я сломаюсь и уступлю порочным путям Хелла. Я просто в ужасе от того, насколько сильно буду наслаждаться каждой секундой его сладкой порочности. Я беспокоюсь, что, как только попробую Хелла, пути назад ни к какой невинности не будет. Я буду официально развращена.
Завязав шнурки, я, наконец, направляюсь к главному шатру, чтобы
Ночь полна предвкушения, когда я взгромождаюсь высоко над толпой на платформе трапеции. Меня окружает огромная крыша цирка, запах дыма смешивается со слабым привкусом пота и страха. Голос мадам гремит по шатру из динамиков, представляя мой номер.
— Дамы и господа, приготовьтесь к совершенно новому леденящему душу представлению, которое будет преследовать вас в мечтах! Представляем Нуар, нашу сломанную куклу!
Начинается музыка, и я делаю глубокий вдох, прежде чем спрыгнуть с платформы, мое тело грациозно выгибается в воздухе. Публика ахает, когда я хватаюсь за перекладину трапеции. Раскачиваясь взад-вперед, я набираю обороты, каждый раз выше и быстрее предыдущего, глаза прикованы к каждому моему движению.
Отпустив перекладину, я взмываю ввысь и протягиваю руку, чтобы ухватиться за пару красных воздушных шелков, свисающих со стропил. Шелка обвиваются вокруг моих запястий, и я начинаю подниматься, чувствуя, как напрягаются мои мышцы. Шелка, кажется, оживают, обволакивая мои конечности, и прожектор следит за каждым моим движением, когда я достигаю вершины палатки. На мгновение я повисаю вниз головой, мои волосы ниспадают легким водопадом. С внезапным приливом энергии я начинаю свой спуск, кружась по шелку в размытом движении.
Они создают черно-красный образ, но, когда я приближаюсь к земле, я резко останавливаюсь, зависая всего в нескольких сантиметрах от пола. Палатка погружается в темноту, и на мгновение все замирает. Затем вокруг меня вспыхивает огненный круг, языки пламени дико танцуют.
Щелчком моих пальцев пламя разгорается все сильнее, огонь следует каждой моей команде, затем я снова начинаю вращаться. Пламя лижет мою кожу, но я остаюсь невозмутимой, действуя как мастер ада, выполняя смелые сальто и вращения в центре.
Когда мое выступление достигает кульминации, я отпускаю шелк и приземляюсь в центре горящего кольца. Пламя взвивается выше, когда я поднимаю руки. Моя грудь вздымается, пока огонь не угасает, оставляя лишь слабое свечение на земле. Я отвешиваю глубокий поклон, мои глаза встречаются с теми, кто сидит в первом ряду, и когда я выпрямляюсь, голос мадам снова гремит из динамика.
— Дамы и господа, аплодисменты Нуар, нашей сломанной куколке!
Толпа ревет, их аплодисменты эхом разносятся по палатке, и как раз в тот момент, когда они достигают апогея, внезапно сверху на меня сыплется красная краска, которая брызжет на меня и почти застает врасплох. Алая жидкость течет по моему телу, смешиваясь с моим потом и размазывая макияж, создавая иллюзию крови. Я стою, промокшая насквозь, краска капает с моих волос и пачки, собираясь у моих ног, как алая река.
Мои глаза снова встречаются с глазами зрителей, на моих губах играет леденящая улыбка, и я отвешиваю последний, медленный поклон, прежде чем, наконец, снова отправиться в раздевалку, чтобы привести себя в порядок.
После того, как я умылась, насколько смогла, и переоделась, я нахожу место в толпе рядом с мадам в первом ряду.
Она одобрительно кивает мне:
— Ты молодец, Нуар. Публика полюбила тебя, как и предсказывалось.
— Спасибо, — отвечаю я хриплым голосом, устраиваясь на своем месте, готовая наблюдать за развитием событий до конца шоу.