Бездомные псы
Шрифт:
Ничего не понимая, Раф оглядывался по сторонам. На мгновение ему подумалось, что, быть может, они с Шустриком уже мертвые, а все происходящее — просто некое видение. Он сделал несколько шагов вперед, и тут же все трое людей, поспешно гремя башмаками по камням двора, отбежали еще дальше. Затем один из мужчин, спотыкаясь на бегу, пересек двор, отпер ворота и широко распахнул их, после чего вернулся к остальным. В ту же минуту женщина, которая кралась вдоль стены к двери дома, быстро щелкнула замком и исчезла в доме.
Раф с Шустриком,
Поглядев назад из папоротников, они увидели, что свет на фермерском дворе еще горит, там стоят двое мужчин и, похоже, что-то оживленно обсуждают, а сидящая подле них собака глядит на людей с тем же удивленным выражением, какое написано на лицах ее хозяев.
— Шустрик! Что это ты такое сотворил? Как это у тебя вышло? Никак не пойму…
— Я тоже, Раф! Я удивлен не меньше твоего. Положим, я должен был это сделать, но не знал как.
— Потрясающе! Ты ведь так можешь убить их, сжечь ферму! О-о, ты не так безобиден! Вот уж никогда не думал…
— Курица, Раф! Твоя кость! У нас есть еда! Забудем об остальном — это ведь тоже, тоже потрясающе! Я, наверное, никогда не узнаю, как это вышло. Раф, а ты найдешь дорогу домой без лиса?
— Найду, мне кажется. Если только то место там, а мы здесь. Слушай, Шустрик, я не знаю, что и думать, ты, должно быть…
— Хватит, Раф! Брось ты это. Пошли назад.
Они съели свою добычу без всякой опаски, засыпав все вокруг куриными перьями и закапав кровью, после чего, утолив голод, молча отправились в сторону Зубчатого Края.
— Ну, понятно, — кивнул Дигби Драйвер. — А Центр, значит, так ничего и не говорит?
— Ничо, слышь, не грит, — подтвердил Деннис Уильямсон. — «Нечего, слышь, нам сказать». Я этого ихнего обормота еще спросил, чего он звонит, когда нечего сказать.
— А он что?
— Что, мол, с вежливости, потому как обещал позвонить. А я обещал, что с вежливости верну им ихнюю псину через окошко, ежели она мне попадется.
— Будем надеяться, что попадется, мистер Уильямсон. Если я правильно понял, вы достаточно тщательно обыскали свой выгон, но собак там не оказалось?
— Ну, так.
— А в старую медную шахту над озером не заглядывали?
— Там, слышь, какой-то зверь был, только поди разбери, собака, лисица или еще кто. Костей понакидано, и запах лисий, верным делом. Только лисица, слышь, она костей бы
— Знаете, если они еще там, я намерен их разыскать. Как думаете, можно бы было…
Во двор к ним из дверей фермы вышла Гвен Уильямсон.
— Мистер Драйвер, вас к телефону.
— Меня?
— Да, это Мэри Лонгмайр, с Ньюфилда. Она, кажись, передать чего хочет. Ищет вас кто-то, что ли.
Дигби Драйвер вошел в дом и взял трубку.
— Мистер Драйвер? — донесся голос Мэри Лонгмайр. — Я так и думала, что вы у Денниса, вот и решила ему позвонить. Извините, что беспокою. Вас тут какой-то человек спрашивал по телефону. Имени он не сказал, а звонил из Гленриддинга, который около Улсозера. Я так поняла, там вчера вечером видели ваших собак.
— Моих собак? А вы… то есть он не ошибся?
— Он говорит, никаких сомнений. На них были зеленые ошейники, и у одной страшенный шрам на голове. Он спрашивал, что ему теперь делать. Сказал, что позвонил нашему главному эпидемиологу, но его жена до сих пор в обмороке: боится чумы.
— Он оставил свой номер? Или адрес?
— Нет, ничего.
— Ну ладно, все равно огромное вам спасибо, миссис Лонгмайр. Я сейчас же туда еду.
Дигби Драйвер повесил трубку и хлопнул себя ладонью по лбу:
— О Господи, Господи, почему Ты меня оставил? Он часто произносил подобные фразы, но при этом понятия не имел, откуда они происходят, и не особенно смутился бы, если бы кто-нибудь просветил его на эту тему.
СТАДИЯ ВОСЬМАЯ
А теперь оставим Дигби Драйвера и обратимся к Рафу с Шустриком, которые все это время сидели в своем темном логове на Зубчатом Крае. Дождь, ливший над этой голой, пустынной местностью, превратился, даже для чуткого собачьего уха, в легкое, монотонное постукивание капель по камням. Шустрик лежал и глядел на каменную стену, влажную от его дыхания, и размышлял о том, настолько ли Раф голоден, насколько пахнет, или силу этому запаху придает его, Шустрика, собственный голодный желудок. Он снял лапу с куриной косточки, которую прижимал к земле, и в ту же минуту Раф повернулся на бок и схватил косточку зубами.
— Раф, ты что, собираешься ее сгрызть?
— Да.
— Думаешь, мне это очень понравится?
— Что?
— Ты ведь только что отдал ее мне, всего-то одну косточку.
— Ох, прости. Тут уже давно ничего не осталось.
— Я знаю.
— Проклятое логово!
— У нас нет недостатка в помощниках, чтобы поискать какое-нибудь другое. Белохалатники, фермеры…
— Лучше бы мы сюда вовсе не приходили. Все твой лис!
— Ну что ты, он поступил с нами так, как сделал бы для самого себя. Зря ты прогнал его, Раф. Ты напугал его, теперь он не вернется.