Бездомные псы
Шрифт:
— А вам действительно по пути? — замялся мистер Пауэлл.
Через десять минут, грызя мятное печенье «Кендал», мистер Драйвер и его пассажир промчались в нескольких ярдах от затаившегося в орешнике лиса и скрылись в направлении Ульфы и Браутона.
— Так какого ж лешего они не могут прямо сказать, сбежали от них собаки или нет? — вопросил Джеральд Грей, хозяин «Мэнора» в Браутоне-на-Фернессе, нацеживая пинту пива местному мяснику мистеру Хатчинсону (или, как его называли, «Мистрачинсону») и полпинты себе. — Что за поганая привычка лапшу людям на уши вешать! Каждый дурак уже знает, что по Ситуэйту бегает бродячая собака
— Ты и сам, Джерри, в аккурат и сказал, какого лешего, — отозвался Мистрачинсон.
В этот относительно ранний час в лучшем на свете пабе, браутонском «Мэноре», никого, кроме них, не было. Выстланный сланцевой плиткой пол был гладким, темным и прохладным, как лесное озеро в осенний день. В изысканном камине восемнадцатого века только что развели огонь, и Джеральдов черный кот Страффорд сидел возле камина на коврике, мурлыча во всю мощь.
— Они, что называется, проявляют осмотрительность, — добавил проницательный Мистрачинсон. — Попросту говоря, отмалчиваются, покуда не припрет.
— Так оно, думаю, скоро и припрет, — отозвался Джеральд. — Еще овечка-другая — и здешние фермеры пойдут на Центр с огнем и мечом. Зазвонят колокола, рать отважная пришла. Вам отрезать мудила, — прибавил он по размышлении.
— Так оно так, только, знаешь, Джерри, всякого свои овечки-то волнуют, до чужих и дела нет, — заметил Мистрачинсон. — Тут грят…
— Во принесла нелегкая, — перебил Джеральд, выглядывая на тихую, уютную площадь, представляющую собой центр Браутона. — Вон, если не ошибаюсь, один из этих живодеров из Центра. Стивен Пауэлл, молодой человек, который работает в Лоусоне. Чего, интересно, ему тут с утра пораньше понадобилось?
Дигби Драйвер без особого труда уговорил мистера Пауэлла сделать остановку в Браутоне и пропустить по стаканчику, а уж потом спешить к своим служебным обязанностям. Итак, оба они вошли в бар, Дигби Драйвер поздоровался с Джеральдом и заказал две кружки горького.
— Не рано для пива? — воспротивился мистер Пауэлл, хотя, надо сказать, без особого пыла.
— Ох, простите, — вежливо признал свою оплошность Дигби Драйвер. — Ну ничего, отказываться уже поздно, да я и уверен, что вреда нам от этого не будет.
— Ну ладно, только потом мне сразу же придется бежать к своим подслеповатым кроликам, — сказал мистер Пауэлл. — Всяческих вам благ!
— Ваше здоровье! — подхватил Дигби Драйвер.
— Доброе утро, Джеральд, — проговорил мистер Пауэлл, переводя дух между первым и вторым глотком, хотя учтивость по отношению к хозяину требовала сделать это много раньше, — как живете-можете?
— Грех жаловаться, — ответил Джеральд. — А вы? В Пауэлл-холле порядок? Супруга в добром здравии?
— Да, спасибо.
— А Стефания как? — спросил Джеральд, и на сей раз в его голосе прозвучало искреннее участие.
— Она… Ну, в общем, как обычно, — ответил мистер Пауэлл.
Явственная, хотя и мимолетная тень пробежала по его лицу, и Дигби Драйвер не преминул мысленно взять это на заметку. «Больная дочь? — подумал он про себя. — Недужная родственница?» Непревзойденный специалист по улавливанию и использованию чужого страдания и боли, он сохранил этот эпизод в памяти — вдруг пригодится.
— Вы как раз говорили, что собаки пробежали через весь животник из помещения в помещение, но до сих пор непонятно, как им удалось выбраться наружу, да? — вернулся он к прерванному разговору.
— Я, по
— Но это ж просто безобразие, — возмутился Дигби Драйвер. — С какой радости все это свалили на вас? Как в том анекдоте про старушку и попугая в общественном туалете — знаете?
Анекдота никто не знал, поэтому мистер Драйвер тут же и рассказал его ко всеобщему удовольствию. Джеральд, к слову, припомнил анекдот про двух шахтеров и корову, выслушав который мистер Пауэлл пришел к выводу, что, поскольку никто в Лоусон-парке не имеет представления, сколько времени у него уйдет на поимку собак и обратную дорогу, торопиться нет никакого смысла. Он заказал еще три кружки, одну для Мистрачинсона, а потом еще и четвертую для Джеральда. В «Мэноре» так приятно посидеть подольше.
Чувство утраты и отчаяния вновь заволокло сознание Шустрика, подобно тому как обволакивает холмы туман. Местами мгла эта прояснялась, и пес различал в ней три-четыре вершины хоть сколько-нибудь твердого сознания того, что хозяин его мертв, что сам он сошел с ума, что люди уничтожили весь естественный мир, превратив его в безжизненную пустыню, и что хотя теперь он вновь потерял свою на столь короткий срок обретенную голову, он по-прежнему, неосознанно и помимо воли, несет другим смерть. И все-таки, откуда он смотрит на все это? Как выглядит эта туманная страна? Как связаны эти вершины друг с другом под прикрытием непроницаемой пелены смущения и неведения, из которой они вздымаются, — то есть из того места, где находится он сам?! Шустрик не знал ответа на эти вопросы. Он неподвижно лежал среди голых стволов лещины и облетевшей ольхи, время от времени поднимая голову к небу и воя, но тут же умолкал, едва Раф поворачивался и одергивал его.
— Чего ты хочешь от пса, которого только что выволокли из его собственной головы? — раздраженно спросил Шустрик. — И зачем ты меня оттуда вытащил?
— Ты б сейчас уже не в голове, а в темноте был, голубчик. Эти с тебя мокрое место б оставили. Теперь будь умничкой, соберись с мыслями. — Лис повернулся к Рафу. — Увести надо малого отсюда к вечеру, его ж видать, что сороку. И головой он совсем повредимшись.
— Но в это время дня нас наверняка заметят. Разве не так ты нас учил? Придется ждать темноты.
— А глотку его как заткнешь? — с невеселой усмешкой возразил лис. — Воет как резаный. Фермеры со всей округи, того гляди, сбегутся. На Бурый, слышь, надо двигать, да пошибче.
— Днем, при полном свете?
— И то — или тут его оставить. Надо его под землю, чтобы вытья не слыхать. Давай-ка! Ничего, сдюжит малой.
— А как же река?
— Переплывать. Тут мостов от Ульфы ни одного нет.
Они переплывали Даддон ниже Обрывистого берега. Раф от ужаса стиснул зубы, сильное течение снесло его ярдов на двадцать вниз, прежде чем он заскреб лапами по камням и выбрался на другой берег. Беглецы считали, что их никто не видит, однако они ошибались. Как раз в это время Боб Тейлор, самый искусный в долине рыболов, ловя морскую форель, шел с нахлыстовой снастью вверх по течению Даддона от церкви в Ульфе к Даннердейлскому мосту. Так вот, в полутораста ярдах выше по течению он углядел черно-белую спину Шустрика, когда тот переплывал реку вслед за лисом. Минуту спустя Боб подцепил на крючок форель на три четверти фунта и думать забыл об увиденном, однако потом ему пришлось вспомнить.