Бездна
Шрифт:
На нашу компанию упал свет прожекторов, расположенных на стенах.
– Стоять! – приказал стражник, – готовить документы к осмотру.
К нам подошли два ходули. Ходулями называли стражников в петроловых доспехах. На спинах стражников размещался портативный петроловый котёл. Крепился он на поясе и спине. От ключиц вперёд и назад шли листы защиты. Листы закрывали торс стражника, а котёл – спину. Форма листов была спроектирована так, чтобы не сковывать движений солдат. К котлу и поясу крепились ноги доспехов. Ноги ходуль были длиной в четыре метра и имели два подвижных сустава.
– Документы предоставлять
Я и венатор стояли абсолютно спокойно. Всё выше сказанное относилось только к гражданским. Блудхоунды и венаторы не подчинялись государственной страже, только церкви.
Первыми появились цехи венаторов. В тёмные времена, когда церковь проводила массовые обряды экзорцизма и казни ведьм, король приказал создать специально обученный отдел церкви, который бы занимался только этим ремеслом. Так, по приказу короля, в свет появились первые охотники на нечисть.
Вторыми же появились блудхоунды. По окончании тёмных времён, многие из венаторов сошли с ума от воздействия проклятий и видений, посланных им ведьмами. Лишённые ума, они уже не разбирали где вымысел, а где реальность. В таком состоянии они выходили на улицы и вершили безумную казнь над жителями. Король был обеспокоен положением дел и издал очередной указ о создании ордена противостоящему венаторам. Перед нами стояло всего две обязанности: найти и обезвредить. Вскоре с сумасшедшими было покончено, и ордену добавили обязанностей. Одна из них –поиск отступников – венаторов, добровольно покинувших службу церкви, что категорически запрещалось. Освободившись от экзорцизма и поимки ополоумевших, церковь занялась более насущными делами – прихожанами.
Свет выхватил светящиеся печати на наших руках, и стражники прошли мимо. Наши спутники поспешно развернули подорожные грамоты – документ удостоверяющий личность и предоставляющий владельцу беспрепятственное движение внутри государства.
Пока стражник осматривал грамоты, я смотрел на металлические прутья по обеим сторонам от входа в город. Между ними метались молнии, оберегая Пазарот от нарушителей. Такая молния могла запросто испепелить человека. Только стражники могли свободно перемещаться через систему охраны.
– Добро! – крикнул стражник, – проходите. – Вернул он грамоты.
Ходули разошлись, а с ними и остальные стражники. Барьер защиты был снят, и мы прошли за стены города. Немного пройдя вглубь, я увидел в воздухе несколько дирижаблей. Принцип их работы ни чем не отличался от аэростатов.
– Спасибо вам за компанию, сударь, – обратился ко мне Наталис.
– Пожалуйста.
– Здесь наши пути расходятся, – мы стояли возле постоялого двора.
– Я поеду с вами до дома господина казначея, – подумав, ответил я.
– Изволите наблюдать за процессией?
– Соизволю.
Мы спешились и пошли в обход двора. На прилегающей территории стояла пара самоходок с королевскими гербами.
– Те самые, – сказал я вслух.
– Вы что-то сказали?
– Говорю, что это королевские сборщики подати. Повстречался с ними в аккурат перед вами, – указал я на технику.
– А раньше были запряжены жеребцами, – проговорил венатор.
– Да-а-а-а, – протянул Наталис. – С открытием петрола многое изменилось.
– Как сейчас помню, кричали: «Революция! Прорыв!» – подал голос конюх.
– И
– Самоходка, – проговорил Наталис.
– Господин Дэ Брута, нам ещё долго? – поинтересовался венатор.
– Ещё квартал, и мы на месте.
Мы шли по пустым тёмным улицам. В сезон луностояния люди старались меньше показываться на улице, так как продолжительность Ноктис увеличивалась в три раза по отношению к Дие. Три светила Ноктис сменяли друг друга и уступали Солис. В воздухе витали страх и напряжение. Именно в сезон луностояния больше всего резвилась нечисть.
Пройдя квартал, мы вышли к дому господина Наталиса. Королевский казначей не бедствовал. Узорчатая ограда отгораживала территорию дома. Дом был в три этажа высотой. Прислуга открыла дверь ограды, и мы зашли на территорию. За домом стояла конюшня, а перед ним самоходка. Конюх забрал лошадей и повёл в стойло. Мы же по приглашению хозяина дома зашли внутрь.
– Проводите нас к девушке – Венатор решил не откладывать дело.
Мы сразу проследовали в комнату дочери господина Наталиса. Зайдя в комнату девушки, нам в нос ударил смрад различных трав, развешанных по всему помещению. Сама же одержимая лежала в постели, прикованная по ногам и рукам кандалами. На руках дочери господина Наталиса виднелись порезы. Ночнушка девушки была вся мокрая. Одержимая извивалась в постели и бредила. По всему телу вздулись вены. Рядом с ней стояла приглашённая знахарка и что-то шептала. Увидев нас, женщина замолчала и отошла от одержимой.
– Прошу вас покинуть комнату, – попросил венатор.
– Я почти закончила, – возразила женщина.
– Властью, данной мне церковью, я приказываю вам покинуть помещение– – сменил тон охотник.
Испугавшись резкой перемены в голосе, женщина поспешила покинуть комнату.
– А теперь приступим.
Я лишь кивнул, соглашаясь с мыслью. Венатор подошёл к бедному созданию и приложил руку ко лбу.
– У неё жар, – заключил он. Послушав дыхание и сердцебиение, он пришёл к выводу, что внутри одержимой сидит фамильяр.
– Не подержите её? – попросил он моей помощи.
– Помогу.
Я навалился на девушку, прижав её руки к постели. Венатор достал хирургический нож и сделал надрез на животе. Девушка забилась от боли и начала кричать. Одержимость придавала ей нечеловеческие силы. Если бы не кандалы, нам пришлось бы не сладко. Первичная боль прошла, и девушка приутихла. Я отпустил её. Вентор принялся выжидать. Я смотрел, как в животе девушки что-то шевелилось. Живот вздувался и проседал. Немного погодя из разреза показалась голова змеи. Змея высунула голову и молниеносным движением бросилась на венатора. Раздался щелчок, и скрытый клинок в моих наручах приковал змею к стене. Я не сомневался в способностях венатора, просто был быстрее. Венатор отцепил змею от стены и вернул мой кинжал. Фамильяр извивался от боли. Обезглавив фамильяра, венатор открыл окно в комнате. Свежий воздух влетел в помещение, развевая шторы и тюль. Охотник облил змею петролом и поджог. Фамильяр плавился, а дым, испускаемый им, рванул в окно против ветра.