Бездна. Дилогия
Шрифт:
По цвету упругое покрытие напоминало Огненный Поток, но — изрядно выцветший и потускневший. Может, в Бездну пришла зима и все потоки замёрзли? Какая дичь!
— Предлагаешь постоять и подождать, пока ледок схватится? — Валентина хихикнула, — Итак, пришёл момент истины: вы предпочтёте и дальше волочь тяжеленую неудобную штуковину или таки выпустите меня наружу? Хочу обратить ваше внимание на дополнительные моменты: во-первых, оружия у нас больше нет, а во-вторых, злой и страшный серый волк, который угрожал несчастным овечкам остался наверху. Даже если его не
— Претендуешь на его место? — поинтересовалась Маруся и её гладкий лоб сделал попытку покрыться рябью, — а если тебя выпустить, ты будешь вести себя хорошо?
— Ну, конечно же! — радостно подтвердил я, — Давай уже.
Чёрт, за время путешествия я очевидно успел принять форму тары, потому что никак не желал выкатываться наружу. Девчонкам пришлось постараться: Маруся держала лямки, а Валя тянула меня за плечи.
— Да помогай же ты, засранец! — шипела она, — А то — сначала помоги ему, а сам лежит, как не пойми, что! Ф-фух…
В очередной раз я познал дзен пробки, выбирающейся из горлышка и вылетел наружу. Нет, всё-таки какое-никакое разнообразие в моих путешествиях по Бездне имелось: в прошлый раз — пешочком, в этот — рюкзачком. Боюсь представить, как пройдёт следующее приключение, если меня третий раз угораздит попасть в эту жопу мира.
Естественно, ни руки, ни ноги не желали нормально функционировать, напоминая сонный змей, свернувшихся в клубок. А когда к ним вернулась чувствительность, я очень пожалел, что вообще тронул этот клубок. Жгло так, словно меня сунул в муравейник. Спутницы отошли в сторону, чтобы не мешать мне наслаждаться дискотекой имени святого Витта. А я ещё и песни пел, как Лепс в его лучшие годы.
— Как одержимый дьяволом, — подала голос Маруся и почесала затылок, — Святая вода есть?
— И обычной-то нет, — уныло откликнулась Валя и сделал шаг в мою сторону, — И шутка твоя, в этом-то месте…Ты как, нормально?
— Почти, — чувствительность вернулась, но прежнего ощущения силы так и не появилось, словно я провалялся после трёх дней сильного гриппа, — Бывало, конечно и хуже, но — ненамного.
Цепляясь руками за гладкую скользкую стену тоннеля, я сумел подняться и осмотрелся. Я конечно в тот миг не очень хорошо соображал, но какие-то воспоминания всё же остались. Нет никак сомнений, мы стояли именно в том месте, где прежде катился Огненный Поток. Судя по всему, более подготовленная экспедиция, закончилась ещё большим пшиком, нежели предыдущая.
Пробежавшая по стене волна обожгла ладонь тысячью электрических укусов и зашипев я одёрнул руку.
— Ну. Пошли? — спросила Маруся.
И я врезал ей в челюсть.
От всей души!
Нет, ну всё-таки не в полную силу: тащить теперь мешок самому не было никакого желания. Тем не менее, всё получилось: челюсть прикольно хлопнула, а девица забавно шлёпнулась на задницу и уставилась на меня осоловевшими глазками. Валя посмотрела на неё, потом на меня и вздохнула, выпячивая челюсть:
— Давай, чёртов шовинист.
— Обойдёшься, — Мария помотала головой и злобно уставилась
Маруся продолжала скрипеть зубами, но руку приняла, хоть и помянула кого-то неизвестного грубым матерным словом. Надеюсь, не меня, а то было бы обидно.
Итак, окончательный расклад: я и две девицы, способных предать в любой момент. Оружия — нет, припасов — нет и куда идти — непонятно. Подняв голову, я изучил дырку в потолке — точно, заросла. Впрочем, мы бы до неё всё равно не добрались, даже если бы стали друг другу на плечи.
Под удивлёнными взглядами спутниц я аккуратно сложил мешок, освобождённый от содержимого. В хозяйстве всё пригодится.
— Идём, — сказал я и поморщился, когда какая-то запоздавшая искра боли пронзила бедро, — Идём быстро, если я говорю бежать — бежим. Чем быстрее найдём что-нибудь полезное или кого-то знакомого — тем лучше для всех.
Я искренне надеялся встретить группу Хробанова, но будем откровенны: в такой огромной, почти бесконечной, пещере встретиться с пропавшими — просто невероятно.
Одно хорошо: шагать оказалось легко и даже пружинящий пол как бы подталкивал на каждом шаге вперёд. Вот только пейзаж и не думал меняться, стены всё так же вспыхивали голубым сиянием, которое уходило вдаль, превращались в синюю дымку недостижимого светлого будущего. Чёрт его знает, сколько мы шагали вперёд, по времени — вроде бы долго. Место для привала обнаружилось само, стоило девчонкам совершенно выбиться из сил и плюхнуться под стенку.
— Сдаётся мне, — привалившись к стенке Маруся тёрла желвак на подбородке и недобро смотрела на меня, — Что нихрена мы никуда не придём.
— Тройное отрицание, — вяло заметила Валентина, которая предпочла сеть рядом со мной, — Это надо же: какое редкостное неверие в успех. Предлагаешь лечь и умереть?
— Ни хрена я не предлагаю, — Мария закрыла глаза и вдруг начала вопить, ударяя кулаками о пол, — Ни хрена! Ни хрена, мать твою!
Сначала мне показалось, что это — просто эхо её воплей, вернувшееся откуда-то издалека. Но уж больно знакомым оказалось это эхо. А когда истеричка заткнулась, а звук повторился, стало ясно, что я не ошибаюсь.
Просто зашибись!
— Поднимаемся и слушаем, — тихо сказал я, поворачивая голову из стороны в сторону, — Кто поймёт, откуда эта пакость летит, получит главный приз.
— Какая пакость? — Мария открыла глаза, полные слёз, — Какой, нахер, приз?
Валя уже стояла, испуганно глядя на меня. Вновь донёсся пронзительный вопль. Ближе. Но я по-прежнему не мог понять, с какой стороны тоннеля он идёт. Кажется, синие волны по стенам начали бежать много быстрее.
— Живой останется, — проворчал я, — К нам в гости пожаловала сраная птица Феникс, а неё имеется одно весьма неприятное хобби — сжигать всех людей в пределах досягаемости.