Без взаимности

Сэффрон Кент А.

В отличие от Калеба, я читаю мало. А он просто обожает книги и искусство.

С тихо напевающей в наушниках Dark Paradise Ланой я провожу пальцами по корешкам книг, пытаясь придумать, как их получше переставить. Мое одинокое сердце оживает. Оно трепещет в груди, давая понять, как сильно благодарно за мои старания заполнить хоть чем-нибудь эту гигантскую зияющую дыру.

Не за что.

Затем я принимаюсь за работу. Меняю местами книги с полок G и F. И про себя смеюсь, когда представляю,

как запутаются люди. Это заслуживает тверка, и я кручу задницей — самую малость, что вы — в такт чувственному ритму песни.

Повернувшись, я цепенею. Рука с книгой замирает, а из головы улетучиваются все мысли.

Это он.

Он здесь.

Вчерашний ночной темный курильщик.

Высокий и пугающий, он стоит и держит в руках какую-то книгу. Как и ночью, хмуро смотрит на предмет в своих руках. Словно книга его бесит, возмущает самим своим существованием. Если бы не недовольный и свирепый взгляд, я бы ни за что не узнала его в ярком свете магазина.

На свету этот мужчина выглядит совсем иначе. Реальным. И рассерженным. Более опасным.

Его темные пряди поблескивают, словно мокрый черный шелк. Вчерашняя ночь приглушила красоту его волос, их мягкость. Кстати, насчет его лица я была права.

Оно соткано из плоскостей и впадин, строгое и суровое, но при этом царственно гордое. В нем нет ни капли мягкости, кроме губ, которые он сейчас поджал. Мысленно пририсовываю к его рту и пухлым губам сигарету.

Как и ночью, мужчина вздыхает, и нахмуренные брови немного расслабляются. Ему не нравится эта книга, но он ее хочет. Думаю, ему не нравится и то, как сильно он ее хочет.

Но почему? Если книга настолько желанна, почему бы ее просто не купить?

Позабыв о своем одиночестве, мое сердце обращает свое внимание на этого темного незнакомца. Я изучающе смотрю на него. На сгибе локтя висит кожаная куртка. А на нем белоснежная рубашка, синие джинсы и…

О боже! Он одет так же, как герой моей любимой песни Ланы Дель Рей Blue Jeans.

Сердце начинает биться быстрее. Быстрее. Еще быстрее. Мне нужно, чтобы он поднял голову. Нужно увидеть его глаза. Мысленно приказываю ему, но он словно не чувствует. Я уже собираюсь к нему подойти, как вдруг в поле моего зрения оказывается какая-то девушка.

И мужчина наконец поднимает голову. Хотя нет, на самом деле, он ее раздраженно вскидывает.

Его глаза голубые — пронзительно голубые, пылающе голубые. Как самая обжигающая часть пламени или как тушащая его вода.

— М-м… Привет, — произносит девушка, и ее собранные в хвост светлые волосы еще покачиваются от ходьбы.

Незнакомец не отвечает. Просто смотрит на нее из-под густых темных ресниц.

— Я тут подумала… не могли бы вы помочь мне достать оттуда книги? — девушка показывает на деревянный стеллаж в другом конце зала, высотой почти до потолка и рядом с которым стоят две другие девушки. Они хихикают

между собой, когда мужчина смотрит в ту сторону.

Она серьезно, что ли? Клеить парня в книжном магазине таким образом — это так банально.

Ладно, мне ли судить? С Калебом я проделывала подобное бесчисленное количество раз, притворяясь девицей в беде, чтобы он пришел и спас меня.

Тем временем девушка ждет его ответа. Но молчание длится уже несколько секунд, и мне за нее становится неловко. Молчание — худший ответ того, чье внимание ты пытаешься привлечь.

Затем напряженная поза незнакомца немного расслабляется, и он пожимает плечами.

— Я бы с удовольствием тебе помог, вот только забыл свою лестницу дома.

Его голос низкий и гортанный. Почти рычание, заставляющее меня задрожать.

Он произносит эту фразу с такой невозмутимостью, что даже я озадачена. Разве в магазине нет лестницы? Но потом по притворно невинному выражению его лица понимаю, что он пошутил, и несмотря на дрожь по всему телу, тихо усмехаюсь.

— Но тут есть лестница. Смотрите, — говорит девушка и показывает на прислоненную к стеллажу темно-коричневую деревянную лестницу. Ее подруги продолжают таращиться на них обоих.

— Я вижу, — почесывая подбородок большим пальцем и постукивая остальными по бицепсу, бормочет в ответ мужчина.

Вокруг его глаз пролегли жесткие линии, которые, в зависимости от поворота головы, кажутся то чуть более, то чуть менее заметными. Он снова пытается себя контролировать. Он терпеть не может, когда его прерывают, и теперь решает, как быть. Все это, конечно, лишь догадки с моей стороны, но я права. Уверена в этом.

— Я ужасно боюсь забираться на нее на каблуках, — объясняет блондинка.

— И зря, — возражает незнакомец. — Я постоянно это делаю.

— Что делаете?

— Забираюсь на лестницы на своих каблуках, — невозмутимо отвечает он и что-то рассматривает, глядя вниз — наверное, ее туфли. — Ага, вижу, почему у тебя возникли проблемы. Шпильки. Ты боишься с них упасть. Опасные штуковины. Смертельно опасные.

На какое-то время наступает тишина.

— Вы ведь шутите, да?

— Нет, я никогда не шучу насчет каблуков, — он сжимает губы. — Как и насчет юбок, благодаря которым мои ноги выглядят стройнее. Никаких шуток.

— Что? — взвизгивает девушка.

Мужчина отступает на шаг, выглядя при этом оскорбленным.

— Ты не считаешь, что мои ноги в юбке выглядят стройнее? Думаешь, я толстый?

— Ч-что? Я не… Я бы никогда…

— Да, я съел коробку шоколадного мороженого и да, пообещал себе не увлекаться сладким, — тут следует глубокий драматичный вздох, — но все же сорвался. А раз ты симпатичная и при этом блондинка, то решила, будто можешь ставить под сомнение выбор мужского гардероба? — его голубые глаза смеются, а в уголках пляшут морщинки. Я поджимаю губы, чтобы не фыркнуть.