Без взаимности
Шрифт:
Кара улыбается — впрочем, она постоянно улыбается — и подается вперед.
— Послушай, Лейла, ты мне нравишься. На самом деле, я думаю, ты замечательная. У тебя большой потенциал, и, если откровенно, я не считаю, что тебе необходимы эти плохо замаскированные сеансы терапии.
Я сажусь ровнее.
— Правда? То есть мне больше не нужно сюда приходить?
— Нет, приходить все равно нужно. Мне не хочется потерять эту работу.
— Но я никому не скажу. Это будет наш с вами секрет, — настойчиво прошу я. Не люблю хранить секреты, но этот готова унести с собой в могилу.
—
Удивленная, я хочу ее спросить: «Так вы собираетесь анализировать меня или нет?» Хотя анализировать тут нечего. Я самая обыкновенная. Терпеть не могу зиму, Коннектикут и колледж. Люблю фиолетовый цвет, Лану Дель Рей и его. Вот и все.
Протянув руку сначала за одним печеньем, я решаю взять три. От сладкого мне трудно отказаться.
Кара не сводит с меня внимательного взгляда, и, когда я уже готова ляпнуть какую-нибудь грубость, говорит:
— В общем, как уже сказала, я считаю, что в тебе есть потенциал, вот только стоит ставить перед собой цели и поработать над самоконтролем.
Она многозначительно смотрит на меня, в то время как я откусываю печенье.
— У тебя нет ни того, ни другого. Ну, или совсем чуть-чуть.
— Ха, — я снова откидываюсь на спинку кресла. — Про это я в курсе.
Кара сплетает пальцы.
— Замечательно. Что ж, начало положено: мы достигли взаимопонимания. Теперь нужно поработать над следующим шагом.
— И каков следующий шаг?
— Научиться контролю.
Я поднимаю палец.
— Тут я уже иду на опережение. И отлично научилась себя контролировать, — Кара скептически поднимает одну бровь, и я добавляю: — Посещаю все занятия, хотя предпочла бы бесцельно слоняться днями напролет, и у меня стабильные тройки по всем предметами, а ведь я ненавижу колледж. Не говоря о том, что убила бы за затяжку или полкапли водки, но не притронулась ни к тому, ни к другому. Даже на вечеринках не появляюсь, поскольку все знают, что там сплошная выпивка, травка и беспорядочный секс.
Ухмыльнувшись, я доедаю печенье. После такого ей нечего будет мне предъявить. И со мной все будет хорошо. Уж я-то постараюсь.
— Похвально. Я ценю твою сдержанность, но это ведь самый минимум. Тебе в любом случае не стоит пить и ходить на такие вечеринки, — Кара снова поправляет очки. — Сейчас начинается учеба, время понять саму себя, узнать, что нравится, а что нет. Для этого и существуют факультативные занятия. Поэтому спрашиваю снова, есть у тебя какие-либо мысли на этот счет?
Вздохнув, я отворачиваюсь и снова смотрю в окно. Там, снаружи, белая земля и голые деревья. Там безлюдно и печально, словно в постапокалиптическом мире, в котором факультативы внезапно стали обязательными.
— И что мне выбрать? — спрашиваю я.
Кара радостно улыбается и смахивает непослушную прядь со лба.
— У нас сильные писательские программы. Может, тебе стоит попробовать что-нибудь из курсов писательского мастерства?
— То есть там надо писать? — она кивает, а я мотаю
— Тебе есть смысл попробовать однажды найти себе какую-нибудь книгу. Кто знает, вдруг понравится?
— Да нет, вряд ли, — вздыхаю я. — Может, есть что-нибудь еще? Для писательства я точно не гожусь.
— На самом деле, я так не считаю. Скорее наоборот.
— Да неужели? — с усмешкой интересуюсь я. — И о чем же, по-вашему, мне писать?
На этот раз улыбка мисс Монтгомери добрая и грустная одновременно.
— О Нью-Йорке. Я знаю, ты по нему скучаешь. Или, может, о зиме.
— Терпеть не могу зиму, — я обхватываю себя руками и поплотнее кутаюсь в свою фиолетовую шубу. Вот что еще я люблю: мех. Мягкий и приятный на ощупь, он единственный способен меня согреть.
— Тогда почему ты постоянно смотришь на снег? — я пожимаю плечами, и в ответ на мое нежелание отвечать Кара опускает голову. — Может быть, тебе стоит написать о своих чувствах после отъезда Калеба? И том, что устроила.
Калеб.
От упоминания его имени я вздрагиваю. Внешне это незаметно; так бывает, когда в тихой квартире внезапно раздается громкий звук, и вроде бы понятно, что ничего такого тут нет, но все равно напрягаешься всем телом.
За последние полгода, что я здесь, вряд ли его имя произносилось хотя бы раз. Из уст Кары оно звучит довольно экзотично. Когда же его имя соскакивает с моего языка, то всегда кажется чересчур громким, резким и даже неправильным. Мне не стоит сейчас это говорить, но минуточку, у меня же нет самоконтроля, так что смолчать все равно не получится.
Кара подняла неприятную тему. И мне противно, что пусть и окольными путями, но идет она прямиком к цели.
— Ничего я не устраивала. Просто… напилась… и напиваюсь… время от времени, — я покашливаю, чтобы подавить нарастающую злость, и чувствую острое желание поскорей убраться отсюда.
— Я знаю. А потом время от времени ты воровала в магазинах, срывала мамины вечеринки и садилась за руль нетрезвой.
Разве психотерапевты должны быть настолько осуждающими? Что-то сомневаюсь. И, кстати, с чего это вдруг разговор свернул в это русло? Обычно мы придерживаемся нейтральных тем типа учебы или преподавателей, а когда касаемся личного, я увиливаю и отшучиваюсь.
Однажды, когда мисс Монтгомери перевела разговор на отъезд Калеба, я задрала кофту и продемонстрировала недавно сделанный пирсинг пупка и, скорее всего, нижнюю часть груди без белья.
— Но я ведь никого не убила, правильно? — возражаю я, ссылаясь на ее замечание про вождение в пьяном виде. — И потом, у меня забрали права. Так что теперь жители Коннектикута спасены от монстра в моем лице. Кстати, почему мы это обсуждаем?
— Потому что все свои эмоции ты можешь перенаправить на что-то хорошее и конструктивное. И в итоге тебе это может даже понравиться. Как и учеба в колледже, — Кара понижает голос. — Лейла, я знаю, ты ненавидишь колледж. Как и встречаться со мной каждую неделю. Тебе не нравится здесь находиться, но не отказывайся от потенциальных возможностей. Попробуй что-нибудь новое. Заведи друзей.