Без вуали

Кук Кристина

Джейн затаила дыхание, пока граф неподвижно стоял спиной в каких-нибудь двенадцати футах от нее. Она еле слышно вздохнула. Граф медленно, но осознанно повернулся, словно почувствовав ее присутствие. Даже в сумрачной тени девушка видела его взгляд, устремленный прямо на нее. Она опустила веер на колени.

Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил:

– Мисс Роузмур? Что вы здесь делаете, скрываясь в тени?

– Я хотела пройтись с Сесилом.

Это было все, что она сумела сказать в ответ.

– А где же он сейчас? Не

говорите мне, что он оставил вас здесь одну. – Когда Хейден приблизился к Джейн, она отчетливо увидела твердую линию его подбородка.

– Думала, поступаю очень мудро, навязав ему свою компанию. Хотела удержать его от шалостей. Похоже, ему удалось перехитрить меня.

– Правда? И какое извинение он придумал, оставив вас здесь и исчезнув?

– Лимонад, милорд. Он пошел мне за лимонадом. Уже довольно давно.

– Я сломаю ему шею при первой же встрече. – Он сжал руки в кулаки. На минуту Джейн испугалась, что он на самом деле может исполнить свою угрозу.

Чувствуя себя неловко, она кашлянула.

– Ну и что же? Может, вы проводите меня обратно к месту нашего пикника? Я приехала вместе с лордом и леди Мэндвилл. Они, наверное, обеспокоены моим долгим отсутствием.

– Между прочим, я только что от них. Мне кажется, леди Мэндвилл невзлюбила меня. Не могу представить почему. Мы ведь только познакомились.

Джейн подняла брови.

– Не можете?

Понимание засветилось в его глазах, и он печально улыбнулся.

– Хм… Балл у Фалмутов? – предположил он. – Мое отвратительное поведение?

Джейн кивнула.

– Думаю, сейчас я еще сильнее вызвал ее гнев, заговорив о политике в такую ночь. Неплохо, да?

– Конечно. Итак, лорд Уэстфилд, Мэндвилл говорит, вы – политические союзники? Как вы относитесь к законодательству о картелях? Вы будете голосовать за его отмену?

Теперь пришла его очередь поднять бровь.

– Леди, вы интересуетесь политикой? Очень необычно. Прямо-таки любопытно!

– Думаю, вы найдете, что я необычна во многих отношениях, милорд.

«Я хотя бы не жеманничаю, как мисс Апшоу», – холодно подумала она.

– Не сомневаюсь, мисс Роузмур. Достаточно сказать, я никогда еще не встречал женщин, похожих на вас. Хотя, – заметил граф, поглаживая подбородок, – не удивлюсь, если леди Мэндвилл близка вам по духу. Вероятно, у меня будет возможность узнать ее получше?

Джейн рассмеялась.

– А откуда, выдумаете, я набралась революционных идей? Именно от нее! Вам вряд ли еще когда-нибудь встретится такая интеллигентная и совершенная леди, как она.

– Тогда, полагаю, я должен немедленно принести вам извинения за грубое поведение на балу у Фалмутов. Конечно, вы обязательно должны сообщить леди Мэндвилл, что я извинился.

– Она не будет удовлетворена извинением, сделанным просто для того, чтобы завоевать ее благосклонность. Нет, боюсь, это не годится, лорд Уэстфилд. Вам нужно постараться сделать это более убедительно.

Он посмотрел на нее с озорной усмешкой

на лице, затем встал на одно колено, прижав к своей груди ее руку.

– Моя дорогая мисс Роузмур! Вы должны принять мои самые искренние и сердечные извинения за то, что случилось на балу у Фалмутов.

Джейн поднесла руку к губам, давясь от смеха.

– Должен признаться, одно ваше присутствие, как вы, вероятно, заметили, действует на меня так, что я теряю все разумные мысли. В такие моменты мои изысканные манеры джентльмена чудовищно изменяют мне.

Джейн громко рассмеялась.

– Вставайте. Что, если кто-то увидит вас? – Он отпустил ее руку и встал с колена.

– Вы хотите сказать, что принимаете мои извинения?

– Да, конечно. Кстати, Люси рассердилась на вас гораздо больше, чем я. Я призналась ей в том, что спровоцировала вас.

Его лицо посерьезнело.

– Вам не в чем было признаваться. Мое поведение было непростительным, и это не ваша вина. Надеюсь, вы простите меня?

Взгляд Джейн опустился к туфелькам. Она молча кивнула, неожиданно потеряв способность говорить.

– Благодарю. Теперь хочу ответить на ваш вопрос. Да, я буду голосовать за отмену законодательства о картелях. И не потому, что-испытываю какие-то чувства к профсоюзам. Как и Мэндвилла, меня заботят социальные реформы. В частности, проблемы образования.

– Признаюсь, поначалу я несколько скептически относилась к идеям Мэндвилла воспитывать уличных мальчишек, – заметила Джейн. – Каким образом мы можем дать им образование? «Самый эффективный вид образования – это когда ребенок играет среди милых, приятных вещей». Как мы можем осуществить это в лондонских трущобах?

Лорд Уэстфилд пристально посмотрел на нее, нахмурив брови.

– Вы только что цитировали Платона?

– Конечно. – Она пожала плечами. – Выслушав аргументы Мэндвилла, я заключила, что стоит попытаться. Что же касается уличных сорванцов, мелких воришек и тому подобных… «Если вы терпите, что ваш народ плохо образован и его нравы испорчены с детства, а затем наказываете этих людей за преступления, вызванные отсутствием у них образования, к какому еще можно прийти заключению, кроме того, что вы сначала делаете из них воров, а затем наказываете их?» Следовательно, за это отвечаем мы с вами. Вы не согласны, лорд Уэстфилд?

Он моргнул и покачал головой, но ничего не сказал в ответ.

– Лорд Уэстфилд? – Она с любопытством взглянула на него.

– Сэр Томас Мор.

– Да, «Утопия». Вы читали ее?

– Я? Да! Но меня изумляет, что ее читали вы.

– Вы не допускаете, что мужчина и женщина могут быть одинаково образованы? Если женщины претендуют на туже работу, что и мужчины…

– «…мы должны учить их одним и тем же предметам». Снова Платон?

Улыбка озарила лицо Джейн.

– Да. О, я понимаю, что от женщин не требуется, чтобы они выполняли ту же работу, что и мужчины, но все же… Почему вы так смотрите на меня?