Без правил
Шрифт:
– Что с тобой? – мужчина, давший мне телефон, обернулся.
– Мне нужно в больницу, - процедила я сквозь зубы, понимая, что лицо покрывается холодным потом от нестерпимой боли. – Ребёнок…
Больше вопросов не возникло, через полминуты машина уже мчалась в сторону города.
– Слышь, подруга, ты там терпи.
Я снова вскрикнула. Мои джинсы намокли, я опустила голову и поняла, что они все в крови.
– Нет, нет, нет… - зашептала я как в бреду, сама не понимая, что говорю что-то вслух. – Мой ребёнок, мой ребёнок…
Мужчина на переднем сидении начал кому-то звонить, разговаривая на повышенных тонах, пытался что-то говорить мне, но смысл его слов до меня не доходил, я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме дикой
Как и когда мы добрались до больницы, в моей памяти не отложилось, так как потеряла сознание в дороге, а очнулась уже в приёмном покое, хотя почти тут же снова отключилась под действием общей анестезии.
Очнувшись в одноместной палате в уже знакомой мне больнице, я долго лежала и смотрела в одну точку на потолке, обнимая свой плоский живот, который теперь таким и останется. Снова эти больничные стены, снова стрельба, снова кровь и снова моя. Хотя нет, на этот раз не только моя, но и моего неродившегося малыша, которого я так хотела, хоть и не совсем ясно представляла себе будущую семью, главной которой стал бы бандит. И снова всё из-за него, из-за Князева… Мне не нужно было никаких заключений медиков, чтобы понять, что ребёнка больше нет. Проще говоря, теперь не было ничего, что могло бы связать меня с Егором, который, без сомнения, сейчас находился где-то поблизости. Единственное, чего я хотела, это чтобы он не приближался ко мне на пушечный выстрел, иначе он рисковал остаться без глаз и чего-нибудь ещё жизненно важного. Даже то, что я была слаба, не убавляло моей решимости сделать ему настолько больно, насколько это было возможно. Я не злилась, не была в бешенстве, а просто не чувствовала ничего кроме полного опустошения. Этот человек лишил меня нормальной жизни, не оставив даже призрачного шанса на простое женское счастье.
Дверь палаты открылась, прервав мои размышления, вошёл Егор с каменным выражением лица, по которому я поняла, что для него день тоже был далеко не идеальным. Но в этот раз меня это уже не волновало. Я снова уставилась в потолок, а когда он сел рядом со мной на кровать, отвернулась к стене.
– Валя, - начал он, буквально процедив моё имя сквозь зубы; я не отреагировала. – Врачи говорят, что ты ещё сможешь иметь детей. Стоит радоваться хотя бы этому.
– Радоваться? – я хмыкнула.
– Да. У нас с тобой ещё будет много детей…
– У нас не будет детей! – резко перебила его я.
Он замолчал и сидел так несколько минут, глядя в пол. В конце концов, меня затрясло от его присутствия рядом со мной, я обняла себя руками и закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы.
– Егор, уходи, - выдавила я сквозь ком в горле. – Оставь меня в покое, я не хочу тебя видеть.
Он молча взглянул на меня, и, боже мой! В последний раз я видела у него такой взгляд три года назад, когда лежала на его коленях, и он умолял меня остаться с ним.
– Уходи! – завопила я, резко села, пихнула его в спину, чтобы он поднялся с моей кровати, и не смогла сдержать громкого всхлипа, а затем и вовсе разревелась в голос.
Егор резко встал, развернулся и вышел из палаты, громко хлопнув дверью. Я схватила подушку, крепко обняла её и уткнулась лицом, чтобы хоть немного приглушить рыдания, которые буквально душили меня. Я ревела в голос как маленький ребёнок, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что происходит со мной. Это продолжалось минут двадцать: я, то самозабвенно выла во весь голос в подушку, то просто сидела, пытаясь успокоиться, и только тихо всхлипывала, а потом все начиналось сначала. Когда я уже сама устала от рыданий, то решила умыться, чтобы немного прийти в чувство, доплелась до раковины, чувствуя, как дрожат ноги и неприятно ноет низ живота. Это снова включило истерику, и как только я умылась, села на пол около стены и опять разревелась. Буквально через минуту, видимо услышав, что происходит, в палате появился Егор. Быстро подойдя, он поднял меня с пола и поставил
– Нет, не трогай меня! Не смей подходить! – взмолилась я, заикаясь и пытаясь оттолкнуть его, но это было бесполезно.
В палате появился какой-то мужчина, Егор велел ему позвать медсестру, а сам крепко прижал меня к себе и пытался что-то говорить, но я его не слышала. Когда появилась медсестра со шприцем в руках, я тут же задёргалась сильнее, не собираясь позволять делать мне какие-то неведомые уколы, но Егор быстро скрутил меня так, чтобы я оказалась обездвижена, и медсестра воткнула иглу мне в плечо. Как только она ввела лекарство, то сразу удалилась, закрыв за собой дверь, а я чуть ли не мгновенно начала успокаиваться. Егор всё ещё крепко держал меня и смотрел в моё лицо, я подняла на него глаза и дрожащими губами произнесла:
– Убийца…
Глаза Егора стали похожи на пятирублёвые монеты, он в момент побледнел, и я поняла, что добилась того, чего хотела – сделала ему очень-очень больно. Он прекрасно знал, что он именно тот, кем я его назвала, но он был не готов услышать такое от меня. Он не хотел, чтобы я считала его чудовищем, открылся мне, изо всех сил боролся за меня именно потому, что впервые смог довериться кому-то. И именно на этом я сыграла, на его единственной слабости – моём к нему отношении.
Я поняла, что больше не реву и не хочу биться в истерике, но Егор всё ещё стоял, сжимая мои плечи своими руками, чтобы я не упала, так как мне вдруг страшно захотелось спать. Я смотрела на его бледное лицо и губы, сжатые в тонкую линию, понимая, что он сломан. Точно также как и я. Наконец-то мы на равных. Но мне было мало.
– Ненавижу, - сказала я шёпотом, после чего уже не смогла держать глаза открытыми.
Секунда – и я провалилась в тяжёлый сон.
На следующий день Егор не появился в моей палате, зато ко мне прислали психотерапевта, призванного покопаться в моих мозгах и выяснить причину моего нервного срыва. Но всё, чего он смог добиться, это предложения пойти в долгое путешествие по не самым приятным местам. Выписав мне какое-то успокоительное, он оставил меня в покое. Мне вернули мой мобильный телефон, я позвонила родителям и сказала, что неожиданно сильно заболела, лежу с высокой температурой и больным горлом. Собственно, эту легенду Егор заранее рассказал моей маме, мне оставалось её только подтвердить, и это в действительности было лучше, чем сказать правду, учитывая, что про беременность никто не знал.
Спустя несколько дней Егор забрал меня домой. Это был первый раз, когда я увидела его после того, как назвала убийцей. Честно говоря, мне было стыдно. Мне всё ещё было больно, но не так, как несколько дней назад, и сейчас я бы вряд ли сказала такое. Но я всё также не хотела его видеть и находиться рядом. По дороге мы не сказали ни слова, и даже не взглянули друг на друга.
Домработница встретила меня радостно, тут же схватила под руку и повела на кухню, чтобы напоить чаем с шоколадным кексом. Пока я ела, она разговаривала со мной, не позволяя мне даже на секунду отвлечься на мои мысли, но старательно избегала темы аварии и потери ребёнка. Когда я уже собралась уйти, чтобы начать собирать вещи, потому что оставаться в этом доме, да и в этом городе, более не собиралась, в кухне появилась Катя. Она выглядела отлично, как и всегда, а когда увидела меня, то на её лице появилась широкая улыбка.
– Наконец-то! – воскликнула она, подошла ко мне и крепко обняла. – Как ты? Я так волновалась! Всё в порядке? Что сказали врачи?
– Кать, я тоже тебе рада, но давай по одному вопросу в минуту? – я улыбнулась, обнимая её.
– Начнём с первого, - ответила она, отпустила на меня и посмотрела в моё лицо. – Как ты?
Я только неопределённо пожала плечами, и Катя, поджав губы, кивнула. Мы прошли из кухни в гостиную и сели на диван.
– Врачи говорят, что это выкидыш... Из-за аварии. Мне нельзя было нервничать, тем более так сильно… - я убрала волосы назад и отвела взгляд.