Без правил

Кислицына Валентина

– Ты с ума сошла? – рявкнула она на меня. – Тебя где носило?
– Я молчала и пила чай.
– Валентина!

Я подняла на неё глаза, сделала глоток чая и прошептала:

– Он погиб.

– Что? Кто…? – хотела было спросить мама, но уже и сама всё поняла.

Присев на край кровати она обеспокоенно посмотрела на меня.

– Я нормально, - сказала я хриплым голосом. – Просто… не могу поверить.

– Да уж, нормально… Поговорим?

– Нет, - я помотала головой.

– Ладно. Отдыхай.

Мама поцеловала меня в лоб и ушла в свою комнату. Допив чай, я вытащила

телефон и принялась звонить на номер, который так и оставался недоступен, как и у Кати с Пашей. Ни одна зараза не могла включить мобильный! Я звонила всю ночь, как одерживая, в конце концов, у телефона села батарейка, а у меня самой поднялась температура.

Учитывая все обстоятельства, болезнь, свалившая меня на две недели, была не просто кстати, а буквально спасла меня. Неделю у меня держалась высокая температура, потому что я умудрилась заработать воспаление легких, мне тыкали уколы и заставляли много спать, угрожая, что иначе положат в больницу. И надо сказать, что когда у тебя плавится мозг, лёгкие разрывает от кашля, а пятая точка напоминает игольницу, много думать становится тяжеловато. Поэтому мысли о смерти Егора отошли для меня на второй план. К тому же… ну не верила я в реальность всего происходящего. Как будто всё, что я услышала в новостях, было сюжетом какого-то очень плохого боевика. Когда мне стало лучше, на пороге моей комнаты появился Саша.

– Можешь выгнать меня, но сначала мы поговорим, - сказал он, направляясь к моей кровати.

– Прости, - простонала я, закрывая лицо одеялом, потому что мне было действительно стыдно за моё поведение в нашу последнюю встречу.

– Ладно, - просто сказал он и присел рядом. – Как ты?

– Медленно восстаю из мёртвых, - я вздрогнула от собственных слов.

– Можно узнать, за кем ты хотела отправиться следом, когда ушла от меня зарабатывать воспаление лёгких?

– Тебе не понравится ответ, - я прикусила губу.

– Валя, ты же понимаешь, что наши отношения были… больше дружескими, - он пожал плечами.

– Погиб мой любимый человек. И я не хочу это обсуждать.

– Почему? Тебе будет легче…

– Да не будет мне легче! – закричала я, после чего зашлась в диком приступе кашля.

– Тише…

– Не будет легче, потому что я в порядке, – уже тише сказала я, когда прокашлялась. – Я от него ушла, пыталась его забыть, и ничего не изменилось, просто теперь не будет повода для мыслей, что я могу к нему вернуться. Вот и вся история.

– Ты не в порядке, тебе больно.

Я резко втянула в себя воздух через зубы.

– Мне. Не. Больно.

– Любой, кто тебя знает, скажет, что ты врёшь. Ты ведёшь себя агрессивно только тогда, когда тебя что-то задевает.

– Меня просто бесит, что все пытаются заставить меня поговорить об этом! Со мной всё нормально.

– Хорошо, если ты так говоришь…

Саша ушёл уже вечером, когда на улице окончательно стемнело, а я легла спать, совершенно не чувствуя эмоций. Возможно, я была на стадии отрицания, но я действительно не верила в смерть Егора.

Когда я всё же оправилась от болезни и снова начала входить в размеренный ритм своей жизни, ограниченный лишь работой и редкими встречами с коллегами

по работе и немногочисленными друзьями, то мысли обо всё случившемся загнали меня в тупик. Я каждую ночь пыталась дозвониться на недоступный телефон Егора, Кати или Паши, хотя это было бесполезно, но было похоже на одержимость. Новости я больше не смотрела, потому что чувствовала, что могу узнать там что-то такое, что всё же сможет выбить меня из колеи. В конце концов, даже звонить я перестала, поняв, что пора просто забыть и отпустить всё, что было связано с Егором Князевым.

Однажды вечером я возвращалась домой с работы. На улице было темно и довольно холодно, но до моего дома от работы было три шага, поэтому я как всегда пошла пешком, решив просто срезать через дворы. Мимо меня проехала какая-то чёрная иномарка, затормозив у подъезда одного из домов, из неё вышел мужчина в теплой куртке, а на голове у него был серый капюшон от толстовки. Я не придала этому значения и пошла дальше, но когда я прошла мимо этого самого мужчины, то в организме вдруг произошёл выброс адреналина. Я резко развернулась, собираясь применить оборонительный приём, но не смогла, потому что мужчина прижал одну свою руку мне к затылку, а второй закрыл рот. Я замычала и хотела уже пнуть его в коленную чашечку, так как это было самым эффективным в данной ситуации, но вдруг застыла, увидев его лицо. Сердце защемило. Ещё секунда – и я завопила, что было сил. Передо мной стоял мертвец!

…

Егор сильнее прижал свою ладонь к моему рту и ближе притянул к себе.

– Не надо так кричать, я просто хочу поговорить, - прошептал он над моим ухом. – Пожалуйста, сядь в машину, иначе перебудишь весь дом.

Я резко перестала кричать, то ли от шока, то ли от понимания его слов, и отпихнула мужчину от себя. Ещё раз взглянув в его лицо, я поняла, что сомнений быть не может - передо мной действительно Князев собственной персоной!

– Придурок! – крикнула я сквозь подступивший к горлу ком, и кинулась на него с кулаками. – Я думала, ты умер!

Я колотила его в грудь несколько минут, прежде чем Егор сжал мои запястья, не позволяя продолжить.

– Хватит, а то покалечишься, - он улыбнулся мне снисходительной улыбкой. – С чего ты взяла… - хотел было спросить он, а потом застонал. – Я уже говорил, что твоя нездоровая любовь к криминальным новостям ужасна?

– Должно же быть и во мне хоть что-то ужасное, - резко ответила я, и сделала попытку вырваться, естественно, бесполезную. – Тебе что, трудно было позвонить?! – снова закричала я и задергалась.

Егор вздохнул, наклонился и поцеловал меня в губы. Но я вовсе не собиралась так заканчивать этот разговор, я была зла. Выкрутив руки, я влепила ему пощёчину и оттолкнула к машине.

– Ты злишься, я понял, - он поднял руки в сдающемся жесте. – Но ты сама от меня ушла… Я не думал, что ты вообще узнаешь о моей «смерти», и тем более не думал, что она тебя расстроит.

– Идиот! – я снова повысила голос, но он сорвался. – Зачем?

– Чтобы всё закончить, - серьёзно ответил Егор. – Если хочешь подробностей, то пойди в машину, потому что я как бы труп и не особо хочу светиться.