Без права выбора
Шрифт:
— Я справился бы без твоей… — начал он резко, но замолчал.
Всмотрелся в меня. Долго ничего не говорил, как вдруг протянул распахнутую ладонь, призывая вложить в нее мою. Я отпрянула. Что за странные порывы? Но едва вновь взглянула в темные из-за плохого освещения глаза, как пальцы сами скользнули по его руке, а он сжал их.
— Там был особенный холод?
— Да, — с опаской произнесла, ощущая тепло, исходящее от графа.
Все неправильно! Приличной девушке нельзя находиться в покоях мужчины после заката, сидеть возле его кровати и… держать за руку. Но если быть
— В библиотеке был такой же. Я очнулась от него, а потом увидела над вами девушку, которая исчезла прямо на моих глазах. И над вашей кроватью в воздухе тоже пошла рябь. Хотите — верьте, хотите — нет, но это невозможно списать на усталость. Я никогда не верила в духов, но другого объяснения своему видению дать не могу.
— Тише, мышка, не надо так волноваться.
— Я не волнуюсь, — сказала и лишь сейчас поняла, что вцепилась в юбку платья и сжала ее в кулак. Будто готовилась к очередному выпаду со стороны графа. Уже начала выстраивать барьеры, чтобы неверие Агфара не задело столь же сильно, как в прошлый раз.
Он придвинулся ближе к краю постели и лишь сейчас обратил внимание книгу, которую я принесла с собой. Поднял ее к глазам. Вчитался в название.
— В момент, когда почувствовала холод, я расшифровывала «шайаханара», — ответила на немой вопрос. — Там его нет.
Мужчина кивнул, протянул мне словарь.
— И не будет. В тресанском языке все состоит из коротких слов. Из них образуются длинные и имеют несколько смыслов. Все зависит, кому это говорить и при каких обстоятельствах. Шайаханара — это шайи, ха и нара. Яд, человек и удалить. То есть, яд, который уничтожает человека изнутри.
— А откуда вы знаете этот язык.
— В молодости я попал к ним в плен. Пришлось разбираться.
— Шайи — это яд? — уточнила, так как оно, по сути, тоже должно быть простым. — Но его здесь нет.
Граф повел головой, будто не поверил, и жестом руки попросил вернуть ему книгу. Возле меня заскользили тени. Я не сразу поняла, что произошло. Это свечи с разных уголков комнаты поплыли к кровати и зависли над мужчиной.
— Хм, точно, — поразился Агфар и протянул мне книгу обратно. — Значит, тоже составное. Так зачем тебе отправляться в обитель Отверженной?
— Милорд, я задала вам много вопросов, на которые вы не удосужились ответить. Сами же засыпаете меня встречными. Считаю, это нечестно.
— Наша жизнь соткана из несправедливости. И поверь, никто не удосужится объяснить их причину. Почему продолжается война? В чем виноваты дети, родившиеся в Приморье? Почему одним все, а другим ничего? — граф задумчиво посмотрел в потолок. Вздохнул. — Отчего дар теперь считают проклятьем?
Я поразилась его словам. С трудом не вскочила на ноги, чтобы парой фраз раскрыть ему глаза. Все внутри меня взбунтовалось. Агфар будто не видел, что эши — не благо, а самый настоящий яд, разрушающий общество. Женщины умирали, дети
Чтобы удержаться от резких высказываний, я раскрыла книгу. Следовало занять мысли. Что-нибудь поискать или почитать. Оттого я начала скользить взглядом по незнакомым словам, собираясь расшифровать «шайи». Но ни «ша», ни «йи» не нашла. Потому просто начала просматривать все с самого начала.
— Оскверненный, — произнесла вслух, едва наткнулась на кое-что интересное.
— Смотря в каких ситуациях. «Ай» можно трактовать, как прирученный или потерянный. Иногда так называют что-то проклятое. Там еще… — повернул ко мне голову Агфар и напрягся. — Какое слово пыталась понять?
— Шайи.
Между нами повисло напряженное молчание. Словно мы нашли ключ к разгадке, о котором раньше не догадывались.
— Вы назвали свой недуг…
— Шайи, — кивнул граф.
— И если правильно понимаю, то означает он не яд.
— Оскверненное эши, — продолжил за меня мужчина.
— Можно еще раз взглянуть на ваше плечо, милорд?
Мужчина не ответил. Рывком сел, и одеяло скатилось ему на ноги. В руке возник нож из эши. Ткань его ночной рубашки затрещала. Свет упал на плечо и грудь, на которой тоже виднелись чернеющие корни разросшейся болезни.
— А мне сразу показалось, что похоже на эши, — прошептала я и подалась вперед, к Агфару.
Перебралась на кровать, но тут же опомнилась и вернулась обратно на кресло. Все же не стоит забывать о рамках приличия.
— Милорд?
Он оторвался от разглядывания своей «раны». Скользнул ладонью по поврежденной руке и в непонимании покачал головой. Будто не хотел принимать открывшуюся правду.
— Невозможно. Тот меч… а мой противник… Был поздний вечер, и я не видел человека, который рубанул мне по плечу. Мышка, здесь что-то не сходится. Возьми, — он протянул созданный им нож, который вмиг превратился в тонкий прутик. — Сломай.
Я не стала пытаться. Мне известно, сколько бы я ни прилагала усилий — ничего сделать с ним не смогу. Даже если ударю по нему молотом — он останется невредимым. Нам показывали в школе, насколько прочными могут быть творения из крупиц.
— Как меч прорубил вашу эши? — именно к этому вопросу подводил меня Агфар.
Граф кивнул. Он вновь посмотрел на плечо. Сорвал наложенную утром повязку и поморщился от боли.
— Погодите, не надо. Так вы сделаете хуже, — подалась я к мужчине и схватила его ладонь. — Есть…
Я закусила губу, вдруг вспомнив кое-что важное. Это могло помочь!
— Есть один способ. Я недавно читала о нем.
— Где?
Ох, не нужно ему знать о книге моей мамы. Именно в ней я нашла информацию о влиянии крупиц на организм человека. Но внешнее, а не внутреннее. Помнится, я уделила этому разделу больше времени, так как хотела понять, как Агфар воздействовал на мои органы чувств. Там же упоминались случаи проникновения сияющих крупиц под кожу, но в незначительном количестве, и ничего схожего с недугом графа не было. Однако суть ведь одна и та же!