Без права выбора
Шрифт:
— Тогда какой эффект у сон-травы? — снова спросила я.
— Она усыпляет. Побочных действий нет, и от боли она не избавляет. Однако милорд будет находиться в бредовом состоянии и ощущать все не так ярко.
— Это нам подходит.
— Нет!
— Агфар, — прошептала я и села рядом с ним на кровать. Наклонилась к графу, убрала прилипшие ко лбу волосы, — позвольте облегчить вашу боль. Обещаю, никакой огненной росы. Только сон-трава.
Он отрицательно покачал головой.
— А я все проконтролирую, будто
— Мышка, — устало усмехнулся Агфар, и я резко отпрянула.
Испугалась собственной реакции на такое простое движение губ. На звучание слова, нашедшего отголосок где-то глубоко внутри меня. На взгляд голубых глаз, не выражающих и капли напряженного отчуждения.
— Доверьтесь мне, — сказала, не узнав собственного голоса. Выдержала минутное молчание и вновь наклонилась. — Доверьтесь маленькой мышке, которая при необходимости глотку перегрызет любому, кто посмеет подойти к вашей кровати.
— Ты настроена воинственно, — оценил мою речь Агфар и, устремив взор в потолок, вдруг кивнул.
Не представляю, чего именно опасался мужчина, вот только следующих часов я мечтала бы никогда не прожить. Его метания по подушке. Стоны. Сосредоточенное спокойствие лекаря, который уверенной рукой работал четко, не испытывая ни капли жалости к пациенту.
Сначала мистер Хиксон сделал длинный надрез на плече. Затем убрал участок плоти, пульсирующий чернотой, и объяснил это тем, что оно, подобно загноившейся ране, края которой уже не излечить. Потом он нашел в принесенном чемоданчике длинную серебряную палочку, заменив ею кольцо.
Я же с трудом держалась. Меня мутило, кружилась голова, хотелось выбежать из комнаты и никогда сюда не возвращаться. Выглядело все ужасно. Кровь на простынях, агония Агфара. Его бледное лицо, стекающий по вискам пот и рука, которой он сжимал мою ладонь.
— Все будет хорошо, — бормотала я себе под нос, успокаивая и сдерживаясь, чтобы не мешать лекарю прикладывать пропитанную угусом повязку к открытой ране графа.
Сердце обливалось кровью от каждого нового крика. Я чувствовала себя ничтожеством, позволяющим издеваться над человеком. Много раз хотела все прекратить, но видела положительный результат и потому терпела.
Вскоре очистилась грудь графа. Затем начали быстро бледнеть черные ручейки вен на руке. Ушли пятна на шее.
Но длилось это целую вечность!
Я отказалась от завтрака, не захотела обедать. Все потому, что побоялась тошноты, которая то и дело подступала от вида незаживающей раны Агфара. Обещала ему все проконтролировать. И собралась во что бы то ни стало сдержать свое слово.
Правда, когда мистер Хиксон принялся зашивать плечо, закрыла глаза и уткнулась лбом в руку Агфара, которую держала все это время. Лекарь еще долго возился. Но потом попрощался со мной
И воцарилась тишина.
Такая желанная, окутывающая, расслабляющая. У меня никогда в жизни не было столь сильной потребности ничего не слышать. Из-за смешанных чувств я продолжала сидеть на краю кровати с закрытыми глазами и наслаждаться спокойствием.
Все закончилось.
Мы справились.
Эта борьба с раной Агфара высосала столько сил, что сейчас я чувствовала приятную опустошенность. Не смела шевельнуться. Радовалась нахлынувшему облегчению.
И в какой-то момент уснула.
Глава 14
Сон долго не отпускал. Я нежилась в постели, не желая выбираться в реальность. Было тепло и так спокойно. Будто мир вокруг изменился: ушли невзгоды, пропали проблемы, а стоит открыть глаза — я увижу нечто такое, что потрясет меня до глубины души.
Но нет. Моя комната. Все та же кровать. Тоже моя!
— Агфар!
Я откинула одеяло и поднялась на ноги. Глянув в окно, через которое проникали теплые лучи дневной звезды, накинула на себя платок и выбежала в коридор. Перед выходом даже не посмотрела на себя в зеркало. И не обратила внимания на распущенные волосы.
Ворвалась в покои графа. Заскользила взглядом по застеленной синим покрывалом кровати, по расставленным в застывшей правильности креслам и стульям, по сияющему чистотой письменному столу. Будто не здесь я недавно боролась с болезнью Агфара.
Слуха коснулся звук его раздраженного голоса. Я подхватила юбку и побежала по коридору к кабинету. Распахнула двери и приросла к полу, встретив напряжение на лице графини, которая стояла посреди комнаты. Мужчина же не выдал своих эмоций. Лишь что-то щелкнуло в его кулаке.
— Это что? — первой ожила Илиная, указав рукой на меня. — Ты хоть понимаешь, какие пойдут слухи? В нашем доме расхаживает вот это!
— Извините, я позже зайду.
— Нет, останься! — приказала графиня и расправила плечи, готовясь к неприятному разговору.
Я перевела взгляд на Агфара в поиске поддержки. Но на что рассчитывала? Он сидел за столом, облокотившись на него, и не удосужился что-нибудь сказать или подать какой-нибудь знак. Внимательно смотрел на меня, выжидая. Чего?
— Хорошо, — согласилась я и прикрыла за собою дверь.
Прошла вглубь комнаты. Остановилась у начала ковра, на противоположном краю которого стояла воинственно настроенная графиня. Мы словно две противоположности. Ухоженная красота и растрепанная невзрачность. Я лишь сейчас, мысленно восхитившись красивым фасоном ее желтого платья, полностью очнулась ото сна и вспомнила, что не привела себя в порядок. Вот была бы потеха, явись я сюда в ночной рубашке. Хорошо, хоть спала сегодня в платье. А почему в нем?