Без пощады
Шрифт:
Так что дело не в ревности и в не горечи по поводу его отношений с другими.
Кроме того, я сам виноват в своих текущих затруднениях. Я знаю об этом, но признаваться даже самому себе — больно.
Я слышу слова, слетающие с моих губ, рефлекторные шутки и уколы, и только увидев выражения на лицах собеседников — и услышав иногда разгневанную отповедь — только тогда понимаю, что нанёс оскорбление.
Я выпал из мира живых почти на две сотни лет. Может быть, настали другие времена,
Моя прошлая жизнь принадлежала тёмному эльфу, дроу Ллос. Я никогда не жил за пределами Мензоберранзана и провёл свои полвека только там, за исключением отдельных миссий, все из которых, кроме двух, проходили в Подземье и в основном заключались в патрулировании тоннелей вокруг пещеры, содержавшей мой родной город, или в других городах дроу под пятой Паучьей Королевы — обычно в Чед Насаде.
В той прошлой жизни я видел нескольких людей, пару дюжин дварфов и лишь горсточку эльфов. И я хорошо с ними обходился — даже старался заставить других быть такими же милосердными, насколько это возможно без того, чтобы обречь собственную жизнь.
Я думал, что это было правильно, было чем-то таким, что позволяло мне облечься мантией гордости. Как благородно поступает Закнафейн, отказываясь пытать или убивать дварфов просто за то, что они дварфы!
Я не видел собственных предрассудков и относил свои тихие, искренние чувства просто на счёт «порядка вещей».
Мне даже в голову не приходило, что в восхвалении собственной доброты тоже скрывалось молчаливое чувство превосходства. Молчаливое, но не могу сказать, что ненамеренное. Какое-то время я признавал ценность человека, дварфа, эльфа, полурослика или гнома как личности, а не как чудовищ-гоблиноидов — и хотя я пытался в своём кратком общении судить этих не-дроу по их убеждениям и тому, что было в их сердце, по их словам и поступкам, эти суждения выносил один лишь разум.
Их не было в моём сердце.
Заключалась ли причина просто в моём воспитании или дело было в обществе, в котором я жил, в «порядке вещей», правда в том, что я считал себя — дроу — выше. Я не признавал этого — может быть, не мог осознать — но обладал определёнными ожиданиями по поводу ограниченности других народов, физической и ментальной.
Теперь я отчётливо это вижу, особенно столкнувшись с реальностью, в которой мой сын женился на человеческой женщине, а она носит дитя человека и дроу!
Я вижу свои собственные предрассудки, но это не значит, что от них легко избавиться.
Нет. Я вижу правду каждый раз, когда с моих губ срывается насмешка, укол, подначка — унизительная для окружающих меня не-дроу или предназначенная напомнить тем немногим дроу рядом о «порядке вещей».
Теперь я знаю. «Порядок вещей» — самый упрямый и губительный демон из всех.
— Закнафейн До'Урден
ГЛАВА 7
Восемь
Год Возрождения Дварфийского Рода
1488 по Летосчислению Долин
— У нас есть для тебя подарок, — сказала йоклол Йикардария верховной матери Жиндии Меларн, войска которой разбили лагерь в Кровоточащих Лозах, разрушенной деревне полуросликов.
— Похоже, он тебе понадобится, — хихикнула Эскавидне, другая служанка Паучьей Королевы. Их истинная природа не могла быть ещё более очевидна. Они явились не в своей естественной форме, похожей на обмякшую, полу расплавленную свечу из жидкой грязи, а в обличье прекрасных женщин-дроу — полностью, бесстыдно обнажённых. Однажды они объяснили Жиндии, когда та пожаловалась на отвлекающий эффект их присутствия, что для них облечься в тело дроу — всё равно, что надеть костюм животного, так зачем обременять себя жалкой одеждой, если голое тело намного более эстетично?
— Понадобится? — переспросила верховная мать, не скрывая своего скептицизма. — Дварфы заперты в своей норе без путей к бегству. Полурослики… — она замолчала и взмахнула рукой, приглашая йоклол взглянуть на распотрошённые здания. — Если верить докладам, Лускан пал перед Бревиндоном Маргастером, а Порт Лласт разрушен. Я практически завоевала Север — причём очень быстро.
— Практически, — сказала Йикардария.
— Нам передать госпоже Ллос, что ты отказываешься от её великого и щедрого дара? — добавила Эскавидне.
— Нет, конечно нет, — поспешила уточнить Жиндия.
— Где твои демонические орды? — спросила Йикардария.
— Внизу, сражаются на верхних ярусах комплекса, который дварфы зовут Гонтлгримом. Но скоро я переименую его в знак преклонения перед победоносной Паучьей Королевой.
— В верхних тоннелях. — сказала Эскавидне.
— Дварфы — упрямый противник, — добавила Йикардария. — Многие владыки демонов говорили мне, что за каждого погибшего дварфа приходится платить сотней демонов. Может, даже больше.
Жиндия Меларн пожала плечами.
— Ряды демонов можно восполнить. Они открыли ворота в Бездну, через которые постоянно проходят новые войска, в том числе — воскресшие младшие изверги, которых уничтожили днём раньше.
— Но старших демонов, способных на создание таких порталов, осталось меньше, чем было в начале твоего приключения, — напомнила ей Йикардария.
— Конечно. Поэтому я приказала им не участвовать в сражениях, — ответила Жиндия. — Признаю, не так-то просто заставить их выполнить этот приказ. Слишком любят убивать.
— Скажи нам, дитя, как ты поступишь, когда появятся первые человеческие армии, чтобы сразиться с тобой здесь? — спросила Йикардария. — Когда прибудут лорды Глубоководья со своими тысячами, а твои армии демонов останутся внизу — вести битву с дварфами?
Мать Жиндия напряглась.
— Ты думаешь, дварфы останутся сидеть в своей норе, когда ты отзовёшь демонов сюда? — продолжала Йикардария. — Они не трусы.
— Лускан…
— Лускан ничем тебе здесь не поможет, — настаивала Йикардария. — Город держится на грани — и так будет продолжаться месяцы, если не годы. Там остаются более грозные силы, чем войско Бревиндона.