Без обезьяны

Подольный Роман Григорьевич

Я здесь не собираюсь их закрыть: слишком они велики и слишком мала эта книга. Но хочется дать хотя бы относительное представление о том, как именно они велики.

Итак, всё-таки тот же Египет. Слишком большое значение для прошлого и настоящего всего остального мира имела эта африканская страна, чтобы даже самые отъявленные расисты когда-либо о ней забывали.

Египет был создан Нилом. Мало на нашей разнообразнейшей планете мест, в такой степени созданных для рождения земледелия.

Каждый год Нил разливался и вновь входил в берега, • оставив на высохших местах густой слой ила. В него достаточно было хотя бы просто бросить

семена, чтобы получить совсем неплохой урожай. Нил стягивал к себе окрестные племена охотников и собирателей, на его берегах быстро осваивавших земледелие. Земледелие рождало уверенность в завтрашнем дне — и оно же вселяло тревогу за завтрашний день. Надо было научиться его предвидеть, иначе не вовремя посеянный хлеб будет уничтожен раньше, чем созреет, тем же благодатным Нилом.

Человечеству понадобился календарь. В разное время года на ночном небе видны разные созвездия; первые учёные отметили это, запомнили, сделали выводы... Нам трудно представить сейчас ощущение своего могущества, посетившее людей, когда они постигли ход звёзд в небе и связали его с земными событиями земной жизни. Что удивляться, если впоследствии стали думать, будто звёзды предсказывают ход человеческой жизни? Ведь тогда, шесть или семь тысяч лет назад, они стали говорить, когда надо ожидать разлива Нила. Звёзды же определяли сроки сева и жатвы.

Земледелие дало возможность создавать запасы. Больше того. Охотники и собиратели были еле-еле в силах прокормить самих себя. Земледельцы могли позволить себе роскошь освободить часть племени от труда по добыче пищи. И становятся профессиональными ремёсла, с одной стороны. А с другой — появляются профессиональные правители и профессиональные воины. Человек может прокормить не только себя, но и другого — значит, выгодно подчинить этого человека.

И в долине Нила появляется одно из первых рабовладельческих государств. Впрочем, сначала сложилось много таких государств — целые десятки, и немало крови пролилось, пока их здесь не стало сначала два, потом одно.

В Египте в это время жили уже миллионы людей — куда больше, возможно, чем во всей остальной Африке. Больше? Да. При всём плодородии долины Египта здесь хватило бы пищи лишь нескольким тысячам, может быть, десяткам тысяч охотников и собирателей. А земледелие давало возможность получать с той же территории в сотни и тысячи раз больше еды.

Но Египет недолго был единственным государством в Африке. Южнее его возникло Нубийское царство. Образовалась держава и на восточном выступе Африки в сторону Аравии.

Позже возникли мощные государства на западе материка. Одни из них не выдержали удара арабских завоевателей. Другие погибли под натиском чужеземцев уже в более близкие к нам дни. Марокканские султаны руками своих подданных, принявших мусульманство испанцев, разрушили царство Сонгаи в XVI веке. Великий Бенин был сокрушён в XIX веке европейцами. А приди они, скажем, в Южную Африку всего на столетие позже — и не было бы теперешней Южно-Африканской Республики. В XVIII—XIX веках племена зулусов были готовы к созданию своего государства. Они уже выдвинули и вождей, способных сделать это государство реальностью. Я расскажу об этом немного более подробно, чтобы события, разыгравшиеся в XIX веке на юге Африки, стали моделью схожих историй, в течение тысячелетий происходивших на всех материках.

Итак, Южная Африка. Начало XIX века. Только что в далёкой Европе

отгремели наполеоновские войны. В 1815 году битвой при Ватерлоо закончилась эпопея императора Франции. А в 1816 году стал по наследству вождём своего племени (а по власти — королём) Чёрный Наполеон — зулус Чака. Он унаследовал от своего отца земли примерно в 250–300 квадратных километров площадью. В результате блестящих походов его владения увеличились более чем в тысячу раз, а влияние его чувствовали в Африке на территории, ещё раз в десять большей

Надо сказать, однако, что начало объединению зулусских племён положил вождь (король) другого из этих племён, покровитель Чаки, замечательный государственный деятель Дингисвайо. К слову, в отличие от сурового, беспощадного Чаки, Дингисвайо имел мягкий, добрый характер. Смерть Дингисвайо выдвинула Чаку на первое место в стране.

А позже изменивший Чаке любимец его, по имени Мзиликази, бежал на северо-запад от гнева короля.

По дороге он сначала уничтожал все попутные селения, чтобы отделить себя от мести Чаки выжженной землёй. А затем начал «просто» покорять встречные народы, включая их воинов в состав своей армии. Вся она, кстати, в момент бегства насчитывала только триста человек.

В конце пути Мзиликази оказался правителем земель площадью больше полутора миллионов квадратных километров, с многомиллионным населением. Мало того. На этих землях начал формироваться из местных племён и переселившихся сюда вместе с Мзиликази и пришедших к нему позднее зулусов целый новый народ, существующий и сегодня — матабеле...

История объединения африканских племён знает не меньше крови и грязи, чем история объединения любых других племён. Но результатом зато должно было стать возникновение национальных государств. И они начали возникать, но тут на земли зулусов, матабеле, басуто и других народов пришли колонизаторы.

Свой приход они попытались оправдать жестокостями вождей, вроде тех же Чаки и Мзиликази. Но история Франции знала к тому времени Варфоломеевскую ночь, устроенную Карлом IX; история Испании — бешеное неистовство инквизиции; история Центральной Европы — ужасы Тридцатилетней войны XVII века, после которой население Германии уменьшилось вдвое. И не европейским колонизаторам выступать перед кем бы то ни было в виде защитников справедливости.

В Южной Африке даже под голландско-бурским и английским гнётом продолжалось сближение племён. Но появились здесь и новые народы. Многие сотни тысяч жителей нынешней Южно-Африканской Республики — потомки смешанных браков белых и негров. В то время, когда Южная Африка входила в состав Британской империи, сюда приехали (или были привезены) индийцы — рабочие, ремесленники, торговцы. Живут здесь и миллионы белых — в основном потомки голландцев и англичан.

Южноафриканские власти попытались отделить людей разного цвета кожи друг от друга, на одной земле создать отдельные города, отдельные деревни, отдельные посёлки. Негры живут в окружении негров, белые среди белых, индийцы среди индийцев, мулаты среди мулатов. (Само собой разумеется, что лучшие земли, города и сёла — у белых.) Страна превратилась в пороховой погреб. Пока ещё удаётся иногда натравливать негров на индийцев, восстанавливать мулатов против негров. Но раньше или позже угнетённые объединятся — а такое объединение уже началось, — и расистское государство будет взорвано. Иначе быть не может.