Без Надежды
Шрифт:
– Классно! – радостно блеснула глазами Наташа, когда я осторожно намекнул, что совсем не прочь на месяцок перебраться жить к ней. – Я сама хотела тебе это предложить. Только боялась показаться навязчивой.
Вообще-то, навязчивым в этой ситуации являлся именно я. Но жизнь уже давно научила меня не стесняться быть для кого-то обузой и притом всякий раз еще и стараться так камуфлировать свои просьбы, чтобы они выглядели как одолжение с моей стороны.
Именно так и получилось на этот раз.
Наталья была просто счастлива, что я развеял ее одиночество, что оказался
Меня же совершенно устраивало то, что удачно удалось загаситься в таком тихом месте, где искать меня не придет в голову и самому прозорливому мусору и где можно спокойно дождаться, когда в Петербурге немного нормализуется оперативная обстановка и можно будет опять выползать на поверхность. И к тому же рядом со мной теперь постоянно находилась Наталья. Предупредительная и добрая, ласковая и нежная. Хорошая любовница. И просто неплохая девчонка.
А мусора тем временем упорно торчали у меня на даче. И я ежедневно со своего поста подолгу наблюдал в «Призматик» за их времяпрепровождением. Они совершенно не умели вести себя незаметно. Через несколько дней я уже без труда замечал малейшие изменения в окружающей обстановке, которые произошли в мое отсутствие: скажем, замок на двери висит немного не так, как вчера; на занавесках появились новые складочки; деревянная вертушка, на которую запирается калитка, развернута под более острым углом, чем накануне. Значит, на даче продолжают сидеть нежеланные гости. И мне там появляться нельзя.
А сделать это ой как хотелось! И вовсе не по причине ностальгической тяги к своему бывшему дому, а по куда менее сентиментальным соображениям. Я все еще не терял надежды, что сумею добраться до своего тайника с тремя тысячами долларов, когда мусора наконец убедятся в бессмысленности засады и уберутся к чертям. Но они, похоже, уперлись и никуда убираться не собирались.
«Что же, – успокаивал себя я, – если решили предложить мне поучаствовать в состязании „Кто кого терпеливее?“, не возражаю. Мне сейчас все равно нечем заняться, и свободного времени у меня куда больше, чем у вас. Так что? Поиграем?»
И я продолжал свои наблюдения за мусорами, терпеливо дожидаясь, когда же им, наконец, надоест торчать в засаде. На свой наблюдательный пост я отправлялся каждое утро как на работу. Это меня особо не утруждало – с одной стороны. Но вот с другой – время шло, а у меня, несмотря на экономную жизнь у Натальи, из лопатника стремительно испарялись хрусты. Сотня за сотней. Неизбежно приближался момент, когда мне, хочешь не хочешь, придется всерьез задуматься о средствах к существованию. Притом о немалой сумме, на которую я не только мог бы безбедно прожить хотя бы несколько месяцев, но и соорудить себе новую ксиву, и сделать себе операцию по изменению внешности. На поддержку из общака я уже не надеялся. Ворам сейчас было не до меня. У них хватало своих геморроев. На питерскую братву продолжался массированный наезд мусоров.
Единственным представителем блатного мира, с кем я сейчас поддерживал отношения, оставалась Конфетка.
С
– Как дела? Где обитаешь? – первым делом поинтересовалась она, устраиваясь за столиком напротив меня, и я не стал в ответ что-то выдумывать. Ничего не тая, но, конечно, и без особых подробностей, рассказал о предыдущей ночи, проведенной в гостях у Натальи, и о достигнутой с нею договоренности, что я пока поживу у нее.
– С таким же успехом мог бы пожить и у меня, – ревниво заметила Света. – Не понимаю, в чем разница?
– Есть одна разница, – хитро улыбнулся я, и Конфетка без особых проблем поняла, что я имею в виду.
– Хорошо, подожду, когда эта овца тебя выставит, – сварливо пробурчала она и больше к вопросу о моем местожительстве не возвращалась.
Зато вдруг сделала мне очень ценный подарок.
– Держи, – протянула она ладошку, на которой лежала маленькая сим-карта для сотового телефона. – Тебе с твоей ксивой подключаться сейчас стремно. Вот я и подумала: чтобы не остался без связи, дай-ка тебе помогу. Хоть ты и не заслужил.
– А вот за это спасибо! – обрадовался я. – Надеюсь, она чистая?
– Нечистую я бы не привезла. Только смотри, не измажь ее сам. – Конфетка нацарапала на салфетке мой новый номер. – Держи. Не звони с него никому из воровских. И не пытайся связаться со мной по домашнему, – принялась инструктировать меня Конфетка. Звони только на сотовый, он пока не засвечен. И еще, постарайся, чтобы телефон у тебя был постоянно включен. Надеюсь, ты поселился в зоне охвата?
– В зоне, – ответил я и тут же отметил, что прозвучало это двусмысленно. Ну их к дьяволу, эти зоны! Не хочу о них даже слышать.
– И не давай телефон своей шалаве. Не желаю оплачивать ее болтовню.
– Ладно, не дам, – пообещал я. Мне сейчас было не до мелких пререканий с Конфеткой. – Свет, ты помнишь, о чем я тебя вчера попросил?
– Не помню, – ни секунды не размышляя, отрезала Света.
– Я хотел взять у тебя что-нибудь в долг. Мне нужны фишки.
– Как много?
– Штук двадцать. Не меньше. Я имею в виду – зеленых.
– Понимаю, что не рублей. – Конфетка глянула на меня исподлобья. – И где я тебе их достану? Продам «девятку»? Так за нее не дадут и двух штук! Квартиру снимаю, бриллиантов и изумрудов не ношу. Не-е-ет, Знахарь, на меня в этом вопросе можешь не рассчитывать. Впрочем, как и на общак. Он сейчас спрятан так, что его не отыщут и экстрасенсы. Все воровские либо повязаны, либо на дне. Я постоянно пытаюсь связаться с кем-нибудь из братвы. Тишина в эфире, – безнадежно махнула Света рукой. И, сознавая, что эта попытка заведомо обречена на провал, Все-таки попросила: – Денис, давай ты сегодня поедешь ко мне?