Без Москвы
Шрифт:
У Александрова была репутация либерального ректора. Брал на работу политически неблагонадежных. Не боялся конфликтов с партийным начальством. На биофаке поддерживал генетиков, которых травили по всей стране.
Людмила Вербицкая, ректор СПбГУ с 1994 по 2008 годы: «В нашем университете курс генетики читался всегда. Сотрудники кафедры генетики – настоящие герои. Тогда студенческое братство было просто удивительным. Лектор знал, есть ли кто-нибудь посторонний или нет в аудитории. Если нет – он читал генетику. Если кто-то появлялся – ему давали знак, и он читал о великом Лысенко. Это все знал Александр Данилович».
Дарья Медведева, дочь А. Д. Александрова: «На
Анатолий Вершик, математик: «Он старался, чтобы в университете было больше сильных ученых. Он вытаскивал людей из провинции в Ленинград и давал им возможность быть профессорами университета. Один из таких примеров – Владимир Романович Рохлин, один из моих учителей, человек удивительной судьбы, который был в немецком лагере, потом – в сталинском. В конце концов, он долгое время работал в Архангельске, а Александров решил пригласить его сюда, в Ленинград».
Кадровая политика ректора встречала отчаянное сопротивление на факультетах, где в деканатах по-прежнему заправляли номенклатурные мракобесы, громившие университетскую науку в последние годы сталинского правления. Давило и партийное руководство. Для любого начальства благонадежность ценнее научных заслуг. Александров вынужден был идти на компромиссы. Он вел сложную игру, где-то уступая, где-то оставаясь непреклонным. Нажил врагов среди реакционеров, но при этом не в чести был у особенно рьяных либералов. Его не понимали. Мог взять на работу опального Льва Гумилева, а мог явиться на студенческий диспут и резко оборвать вольнолюбивое выступление неосторожного романтика.
Игорь Кон, социолог: «В университете была смертоносная для студентов традиция. Вдруг администрация факультета говорила: “Ребята, говорите свободно все, что вы думаете”. Ребята начинали говорить, никто из этой администрации не выступал против. Они тихо молчали. Потом донос шел куда следует, и после этого молодого человека убирали с "волчьим билетом”. Люди, которые все это разрешили и, больше того, провоцировали, уходили в кусты.
Александр Данилович никогда в этом не принимал участие и потому пытался опасные выступления пресекать».
Несмотря ни на что, такой свободы в Ленинградском университете, как в период ректорства Александрова, не было никогда. Тон задавал сам Александр Данилович. Он был частым гостем в студенческих общагах. Известно, что с глазу на глаз с ним можно было говорить на любые темы. А еще ректор интересовался философией и взгляды у него свои – не из учебника диамата.
Про А. Д. Александрова, как и про всякого популярного человека, рассказывали массу анекдотов. Вот один из них. Однажды в большой аудитории матмеха на 10-й линии В. О. Александр Данилович принимал зачет. Тот затягивался. Студентов сидело много. Вдруг неожиданно ректор встал и сказал: «Вот три стула, если кто-то хочет сдать зачет автоматически, нужно перепрыгнуть через все». Студенты замерли в недоумении. Тогда ректор разбежался, перепрыгнул через три стула, правда, разбил очки при этом. Нашелся смельчак, который вызвался перепрыгнуть и сделал это. Он был единственным, кто получил автоматом зачет. Эту историю рассказывали много раз. Как-то на вечере встречи выпускников один из мемуаристов повторил ее. Все начали говорить, что про Данилыча столько мифов рассказывают, а это просто очередной. Тогда встал почтенный доктор физико-математических наук и сказал: «Да что вы говорите? Это именно я перепрыгнул через стулья
Даниил Александров, сын А. Д. Александрова: «Шел он по коридору, а навстречу ему – студент в шапке. Александров ему сказал: “Молодой человек, снимите шапку, здесь храм науки”. Тот ответил: “Не пошел бы ты на хрен!” Тогда ректор сбил с него шапку, они собирались драться, и их растащили какие-то профессора, после чего молодой человек пошел заниматься. Довольно быстро он был вызван к ректору и обнаружил в качестве ректора человека, которого он чуть не побил в коридоре. Александров ему сказал: “Больше так не делайте, снимайте шапку и идите”. Эту историю мне рассказывали студенты того времени».
С середины 1950-х Александров часто выезжал заграницу. Он видел, как организованы университеты в других странах, и многое ему нравилось. В ЛГУ не все шло благополучно – огромный ВУЗ требовал радикальной реформы, и дело было не только в учебных программах и кадровом дефиците.
В конце 1950-х годов ЛГУ стоял на распутье. Здесь училось уже 9000 человек, студенты и преподаватели просто не помещались в квартале вдоль Менделеевской линии. Александрову предстояло принять принципиальное решение. Нужно было или расширять площади в городе, чтобы университет превратился в своего рода ленинградскую Сорбонну, огромный квартал внутри города, или переселять весь университет в какой-то прекрасный тенистый город, чтобы это было что-то вроде ленинградского Кембриджа. Попытка увеличить площади на Стрелке не увенчалась успехом. Тогда Александров, исходя из обещаний городских властей, что в конце 1960-х в Петергоф придет метро, решил перевезти университет постепенно, факультет за факультетом за город.
Здание ЛГУ. 1960-е годы
В конце концов, только часть университета оказалась в Старом Петергофе, часть осталась на Стрелке. Какие-то факультеты разбросаны по всему городу. В результате Петербургский университет не образует компактного целого, за что многие до сих пор винят именно Александрова.
Никита Нецветаев, профессор, заведующий кафедрой геометрии матмеха СПбГУ: «Он объяснял это тем, что в Петергофе была инфраструктура, кроме того, там давали самые большие площади. С моей точки зрения, эти площади использованы абсолютно нерационально. Там построены малоэтажные здания, растянутые на километры. С другой стороны, органы вроде бы запрещали строить высокие здания, чтобы они не были ориентирами при стрельбе».
Заниматься строительством и переездом университета в Петергоф Александрову было не суждено. Малоуправляемый ректор в начале 1960-х вызывал все большее раздражение у городского начальства. Понятно было, что долго ему не продержаться.
Игорь Кон, социолог: «Был момент, когда в университете вдруг за неуплату отключили телефоны. Сомнений в том, что университет заплатит, ни у кого не было, это было в отместку за то, что где-то не приняли дочку какого-то “телефонного” начальника».
В сталинское время такие люди, как Александров, либо попадали в лагерь, либо становились начальниками. Это был властный человек, убежденный коммунист, который, что называется, умел решать вопросы. После смерти Сталина начальство стало мельчать. И хотя Александров ладил с разными первыми секретарями Ленинградского обкома – и с Адриановым, и с Козловым, и со Спиридоновым, и с Толстиковым – его независимая манера поведения постепенно начинала выводить такое присмиревшее партийное чиновничество из себя. В 1964 году, получив третий строгий выговор, он решил покинуть Ленинград и уехать в Новосибирск.