Без Любви
Шрифт:
– Ну садись ты, елки-моталки!
– задорно крикнула Дарья, и Антонина Петровна, несмело подойдя к дорогому авто, опустилась на кожаное сиденье.
Как только села - сразу рванули от тротуара. За рулем был водитель. Молодой, спортивный, красивый. Всю дорогу он молчал, только иногда ухмылялся, когда Антонина перечисляла свои невзгоды.
Вроде бы жаловаться и не собиралась, а так получилось, что все неприятности вывалила на подругу, а та приняла самое живейшее участие. Сперва попеняла, что долго не виделись, а потом взяла быка за рога и принялась думать, как сможет помочь.
– С работой мы все решим,
Антонина Петровна слушала и не верила. Прямо сказка о Золушке! Нет, правильно говорят, что жизнь - как тельняшка. И появление Наташи было предвестием начала светлой полосы.
А энергичная подруга, в свои сорок пять выглядевшая не больше, чем на тридцатник, и наверняка использовавшая водилу в качестве любовника, продолжала строить планы, делая пометки в блокноте. У Антонины Петровны голова кругом шла от разворачивающихся перспектив. Хотелось поскорее остаться одной, все обдумать. Золушкой, конечно, быть хорошо, но не привыкла она к таким переменам.
Наконец машина остановилась у дома. Дарья посмотрела на часы:
– Так, сейчас у нас ровно десять. У меня три встречи, но к двум я освобожусь. Заскочу за тобой, где-нибудь пообедаем. Там и поговорим подробненько. О'кей?
Антонина Петровна кивнула. Выходя, сказала водителю:
– Спасибо.
Он ухмыльнулся.
На свой третий этаж взлетела, будто на крыльях. Войдя в квартиру, забыла запереть дверь. Бросила сумку. Села на кухне за стол, обхватила голову руками. Вспомнился кавказец из магазина. Что он там нес, куда ей пора? Ну-ну! Чурка небритая! Посмотрим, как он заговорит, когда она снова приедет. На цыпочках будет вокруг нее бегать, под ногами стелиться! Горный орел! Мало их Гена…
И тут она поняла, что в квартире есть кто-то еще.
– Зачем было гробить старуху?
– спросил Арцыбашев устало.
Они сидели в машине. Генерал за рулем, Наташа рядом. Она только что прилетела из Перми. Арцыбашев не собирался встречать ее лично. Много чести для сопливой девчонки! Послал бы Николая, а то бы и сама добралась. Но перед вылетом Наташа позвонила ему на мобильный, и по ее голосу стало понятно: случилось что-то важное. Важное и неприятное.
– Это не входило в мои планы, - сказала Наташа, глядя строго перед собой и заплетая в узлы тонкие пальчики.
– Непредвиденное стечение обстоятельств. По всем расчетам, она должна была вернуться через час. А ее кто-то подвез. Это было невозможно предусмотреть.
– Предусмотреть можно все! А уж основы негласного обыска - не оставлять объект без наблюдения, как бы далеко от своей квартиры он ни уехал.
– Я действовала в одиночку. Опираться на помощь местных коллег я посчитала нецелесообразным.
– А тебя просили так действовать? Тебе что было сказано, дура? Втереться к старухе в доверие и аккуратно ее разговорить. Аккуратно! А не ногой по виску…
– Я все сделала, как вы приказывали. Хотела сделать, как лучше. Теперь вам решать, Вадим Валентинович,
Арцыбашев потер подбородок:
– Негласный обыск у нее делали дважды. Два-ажды! И делали специалисты! Они ничего не нашли. Ни-че-го! А на что ты рассчитывала?
Наташа все так же смотрела в какую-то точку далеко перед капотом машины.
– Я не все написала в последнем отчете.
– Вот оно как? Любопытно! Частным сыском решила заняться, мисс Марпл недоделанная?
– Во время нашей последней встречи старуха сообщила мне, что в июне девяносто восьмого, в тот же день, когда пришла похоронка, только с утра, ей передали письмо от мужа. Какой-то офицер ехал в отпуск и завез. Кроме письма в конверте было кольцо. Золотое, восточного типа. А в письме было сказано, что кольцо это имеет особую ценность и что его надо обязательно сохранить. Потом из-за похорон и ареста сына старуха про кольцо начисто забыла. Так и валялось в шкафу. Студень нашел его после своей первой отсидки и с тех пор с ним не расставался. Он боготворил отца, а это кольцо считал своим талисманом. Говорил, что пока носит его, - с ним ничего не случится.
– Ну и?… - поторопил Арцыбашев, когда Наташа замолчала.
– Я не очень поверила. Решила, что кольцо может быть где-то в квартире. Ведь Студень не мог пронести его в зону! Скорее всего, если не отобрали в ментовке, оно должно было остаться у матери.
– У подруги…
– У него в тот момент не было постоянной подруги. Кроме того, при его отношении к памяти отца, он не стал бы хранить кольцо у какой-то шалавы. Но в квартире нет ни кольца, ни письма. Я все проверила досконально.
Арцыбашев задумался. Он давно уже не рассчитывал заполучить два кемалевских миллиона. Не шутка, почти тринадцать лет прошло! Вспоминать о них, конечно, не перестал, но этим и ограничивалось. Никаких планов не строил. Работал, строил карьеру. В ГДР не сложилось, седой полковник так насел, что пришлось увольняться из ведомства. Почти год провел на вольных хлебах, обеспечивая безопасность нарождающегося класса предпринимателей. Потом вернулся. Не к себе, в другую организацию, благо на волне реформаторства и головотяпства, которым подвергли спецслужбы и силовые структуры, сделать это было не сложно. Обустроился и Николая к себе перетащил. Николай к тому времени тоже ушел из армии, "стоял на воротах" в одном коммерческом банке. Постепенно жизнь стала налаживаться. На такие деньги Арцыбашев больше не замахивался, но кое-что из разных источников капало, так что хватало на пропитание. Предложи ему кто-нибудь сорвать два других миллиона - и он бы послал такого предлагальщика далеко и надолго. Но эти два зеленых лимона были свои. За них стоило побороться.
– Значит, подруга, слушай сюда, - жестко сказал Арцыбашев, беря Наташу за подбородок и разворачивая к себе.
– Мокруха - это не шутки. Я прикрою тебя, но за это ты будешь служить мне верой и правдой. Сделаешь хоть один финт - и угодишь за решетку. По струночке будешь ходить, каждое мое приказание выполнять беспрекословно. Все ясно?
Последние слова он почти выкрикнул.
Наташа вздрогнула. Кивнула, насколько это было возможно сделать с зажатым подбородком.
– И не пугайся, малыш, - закончил генерал неожиданно мягко.
– Не обижу. Нас ждут великие дела!