Без чувств
Шрифт:
Из сорока четырех выпускников самыми отважными, которые пожелали встречать рассвет, оказались восемнадцать человек. Мы собрались в холле, готовые к приключениям. Нас пересчитали как цыплят, дали каждому по фонарю и построили в шеренгу по двое. Возглавили наш строй классная Наталья Федоровна и историк Иван Иванович, а замыкал его физрук Сергей Борисович. После финального свистка последнего мы двинулись в путь. Я стояла в паре с Верой и искала глазами Сережу с Ромой, но поблизости их не оказалось. Они встали через две пары сзади нас. Жаль, обиделся, наверно, на меня и теперь
– Я вижу, Вер, пускай, видимо, им там больше нравится.
– Похоже, ты Серегу задела своим отказом… Подумала бы хорошо насчет него, парень хороший, а встречаться – это ж круто.
– Так почему бы тебе не попробовать повстречаться с Ромкой? Он тоже парень норм.
Вера закатила глаза и поджала губы:
– Посмотрим на его поведение.
Мы подходили к лесу, и чем дальше, тем таинственней и пугающей казалась дорога, деревья в темноте выглядели ночными сторожами леса, скрывающими собой тайную жизнь его обитателей. Если бы я оказалась в это время тут одна, наверное, умерла бы от страха. Где-то заухала сова, и тут же из нашего отряда раздалось уханье в ответ, затем – хохот, затем остальные начали наперебой демонстрировать свои умения: кто куковать стал, кто-то завыл, как волк, ну а кто-то закукарекал. Оборвали всех трель свистка и громкий голос Сергея Борисовича.
– И вот с этими придурками мы учимся, – констатировала Вера.
– Нет, Вер, ты не права: с этими придурками мы больше не учимся!
Вера засмеялась:
– Да, это точно, все, конец учебе, школе, преподам… Возможно, я даже буду скучать по ним, но… не ближайшие лет десять. – Мы засмеялись и, взявшись за руки, пошли с ней в ногу.
До опушки оставалось недалеко, но дорога становилась труднее, ветки то и дело лезли в глаза, и приходилось постоянно выставлять руки вперед, закрывая лицо, и пригибаться. Из отряда послышались вздохи и жалобы, и даже шутники поутихли, сконцентрировавшись на том, чтобы безопасно пройти. Замыкавший шествие Сергей Борисович подгонял и ободрял впереди идущих. Тропа стала уходить наверх, еще больше затрудняя движение. По мере того как мы поднимались, начала накатывать усталость. Я подумала о тех, кто отказался от похода и, наверное, отдыхали в своих теплых постельках. Утешала мысль, что Сережа взял с собой палатку, но теперь, когда он игнорирует меня, есть вероятность, что ночлег в ней мне не светит.
Мои размышления прервал голос Натальи Федоровны, которая сообщила, что мы наконец то прибыли на место. Я вышла из строя и, оглядевшись, увидела, что деревья расступились, открывая вид на чудную поляну, в центре которой располагались три бревна, положенные в виде треугольника, а в центре виднелось место для костра. Поляна сама была чистая и не загажена мусором, наверное, днем это место показалось бы райским, но сейчас адреналин все равно присутствовал, а темнота за деревьями пугала.
– Бу-у! – раздалось над ухом, и чьи-то руки ударили по плечам. От испуга я подскочила на месте и, резко развернувшись, увидела довольную физиономию.
– Рома, блин! Ума палата! – заорала я на него и ткнула
– Клево я тебя, да?
Боковым зрением я увидела, что за происходящим наблюдал Сережа и, судя по сомкнутым на переносице бровям, его это так не забавляло, как Ромыча. Широкими шагами он уже приближался к нам и, кинув колючий взгляд на друга, произнес:
– Пошли палатку ставить, а то все нормальные места займут.
– Да, пошли, – тут же опомнился Ромыч, и улыбка улетучилась с его лица. Развернувшись, они загашали к противоположному краю поляны, где уже были разбросаны части от палатки.
Вокруг все суетились, Иван Иваныч с тремя ребятами ушли собирать ветки для костра, кто-то ставил палатку, кто-то осматривал территорию, а Наталья Федоровна разбирала провизию.
Ко мне подошла Вера:
– Слушай, Алис, ты не хочешь в туалет?
– Хочу, – отозвалась я. – В туалет хочу, а вот в лес идти – нет.
– Да мы недалеко, я сама боюсь, а еще на «Губу» сходить хочу, посмотреть сверху на ручей.
Мы прошли поляну в сторону валуна, которого окрестили «Заячьей губой», и не случайно. Этот камень и впрямь был похож на верхнюю заячью губу с ложбинкой посередине, а внизу, метрах в двух, прям под камнем протекал ручей. Вода в нем кипела и сверкала бликами, отражая яркие звезды. Ручей окружали могучие деревья, раскинувшие свои величественные кроны, чтобы защитить его от чужого вмешательства.
Я достала монетку из кармана и бросила вниз.
– Бульк! – и вода поглотила ее.
– На счастье! – сказала Вера, глядя на то место, куда бесследно канула монета.
Сделав все свои дела, мы вернулись в лагерь. Между бревен уже возвышалась охапка веток, у которой суетился Иван Иванович. Многие уже расселись вокруг в ожидании долгожданного костра, по сторонам расположились пять палаток. Взглядом я отыскала ту самую, Сережину, но ни его, ни Ромы рядом не увидела. Мы с Верой тоже устроились на свободное место на бревне.
– Знаешь, – начала Вера, опустив глаза и рисуя палочкой на земле замысловатые узоры, в ее тоне послышались нотки тревоги и обиды, – мне кажется, что ты уже и Ромке нравишься.
– Да с чего ты это взяла, Вер? – Я понимала, откуда у нее эти подозрения, но сама в это верить отказывалась. Одно дело – наши мысли и соображения, а другое дело – что у ребят самих в голове. Это мы расцениваем каждую мелочь как знак внимания и думаем, что нравимся им, а для них, возможно, это просто забава. Этих пацанов хлебом не корми – дай повеселиться.
– Я видела, как он напугал тебя сегодня… И тогда, в школе, когда сказал, какие мы красивые, он смотрел на тебя. Мне кажется, я ему не нужна ни капельки.
– Знаешь ли, Рома не меня обещал согреть, если замерзнем вдруг… – произнесла я со значением.
– Это не серьезно было сказано, он вообще легкомысленно ко мне относится.
– Верунь, ты накручиваешь себя. Тем более мне Рома совсем не интересен… К тому же он друг Сережи, а друзья так не поступают… И вообще, где ты видела у наших пацанов серьезность, они ж еще дети!
Конец ознакомительного фрагмента.