Без цели на будущее

Говоров Кирилл

– Женька! – внушил он мне доверие и уверенность, что знает меня. Я помотал головой и прикусил губу.

– Ты совсем оборзел, – пошутил он, добавив: – Улица «Лесная» 42, Надежда Михайловна.

И тут я «вкурил».

– Вершинин! Теперь и сам не верю! – обрадовался я и наконец протянул руку для крепкого пожатия. Можно сказать – это друг моего детства и части юности. И не просто друг, а человек, который меня понимал, больше чем само слово «понимание».

– Не знаю даже, что сказать… – еле смолвил я, ощущая, как от волнения «закипает» голова, того гляди – упаду от скачка давления.

– Так-так-так-так. Все слова в другом месте, не здесь же!? – затараторил Вершинин.

И правда,

от такой громкой и искренней нашей радости, проходящие мимо люди усматривались на нас, как на ненормальных.

– Да, действительно… – согласился я.

– Есть предложения, где можно посидеть? – спросил он.

– Знаю одно заведение, мне все там нравится. Мы, год назад день рождения внука там отмечали… – рассказал я.

– Внука? – очень удивился Антон. – А где?

– Что где?

– Где это заведение?

– На Спортивной. Это кафе.

– Далековато…

– Я на машине!

– У-у-у! – с восхищением отреагировал Антон. – Ну тогда поехали!

Что, что, а вот Вершинина, в своей жизни, я не ожидал больше увидеть. Тогда, в двадцать лет, он перешел предел по спиртному и пил до такой степени, что здоровый человек не мог одолеть такой лошадиной дозы. За один только вечер он мог выпить пять-шесть литров крепкого пива и главное, после такого объема он не пьянел, ни в одном глазу. Злоупотребление алкоголем началось в восемнадцать лет, с того момента, когда его бросила девушка. Нет, она не предала его, она сказала все понятно, что больше не любит его и в дальнейших отношениях с ним, не видит смысла. В том моменте он повел себя достойно, но прошла неделя, другая и как выяснилось, это событие вызвало у Вершинина кучу мыслей и раздумываний, забывать которые он смог только при помощи алкоголя. С его слов, как сам помню: пиво не только расслабляет, но и успокаивает нервы.

Каждый что-то подобное делает в таких ситуациях. Кто-то плюнет и без всяких задумок найдет альтернативу, кто-то попьет короткое время, попереживает месяц и продолжит жить дальше, а кто-то и идет на прямой суицид. В случае Антона был суицид, только медленного типа. Человек «наложил на себя руки» и потихоньку «откалывался» от нормального общества. Пьянство с каждым годом прогрессировало, облик человека, стремительно, в последние годы той зависимости переходил в бомжа. Тяжело пришлось в тот период его матери, отца давно не было в живых.

Ни упреки, в виде ее слез, ни беседы друзей и товарищей, ничего не помогало! Так стали отдалятся многие, кто поддерживал с ним общение, кампания из пацанов и девчонок, с которыми он много лет гулял, веселился и проводил свободное время, —напрочь отвернулась. Как раз в тот период я с ним сдружился ближе, хоть и не вел, в отличие от него, подобного образа жизни. Незадолго до систематического пьянства, Антон помог мне в финансовом вопросе. Я тогда уже на протяжении года был в серьезных отношениях с одной девчонкой и мне срочно понадобилась приличная сумма денег. Почему-то эпизод с его согласием помочь мне, осталось навсегда в моем сознании. Антон был последним, к кому я обратился. Все мои приятели и близкие, и тем более дальние знакомые – отказали. Каждый назвал свою причину, несмотря на то, что я не отказывал в помощи, если кто из них обращался ко мне. После того, как я столкнулся с «холодной» взаимностью, то пересмотрел отношения и остался без друзей.

На этом фоне я и сдружился близко с Вершининым. До этого, мы были лет десять знакомы поверхностно, через нашего общего друга. Антон был старше меня на пять лет, но восприятие к жизни, было у нас одинаковым. Он так однажды и сказал, что я – будто его ровесник или человек, который может даже старше по уму. На это повлияла жизнь в моей судьбе. Своего отца я не помню, он ушел из жизни, когда мне было семь месяцев.

А когда мне исполнилось восемнадцать, из жизни ушла и мама. Ее уход стал для меня катастрофой, концом света, я не мог видеть дальнейший смысл жизни, все вокруг стало серым. Настолько я был обескуражен ее уходом, а восприятие – оно изменилось ко всему, жизнь раскололась на «до» и «после». В этот момент, черпать поддержку я мог только от своей девушки, сыгравшей огромную роль, чтобы не позволить мне «скатиться в яму».

За полгода до трагедии, моя жизнь круто изменилась, успешно шла учеба, преобладала высокая успеваемость и в конце первого курса я познакомился с той девчонкой, о которой мог, казалось до этого, только мечтать! Мама, в тот момент, уже чувствовала себя неважно, но продолжала работать, чтобы имелась дополнительная копейка в доме.

Но за три месяца до ухода, резко потеряла силы не только в работе, но и по дому, поэтому все обязанности по хозяйству, возложились на меня. Постепенно я готовился к самостоятельной жизни, проходя ежедневные репетиции в уборке, кулинарии, как оплачивать квитанции, как списывать показания по прибору учета электроэнергии, воды и газа, что нужно покупать, какое мясо лучше, а какое является подделкой?..

Лена, моя девушка, очень переживала за мою маму, если не получалось встретиться больше двух дней, то мы созванивались и что в телефонном разговоре, что наедине, друг с другом, она постоянно спрашивала про самочувствие мамы. Сложно было обманывать, во благо ее спокойствия, Лена хорошо видела по глазам, что я могу что-то не договаривать. А в последнее время, я уже прикидывал, сколько мама проживет? Я уже четко отдавал себе отчет в том, что она серьезно больна. Мысли являлись мрачными и оставались лишь только при мне.

Трагическая развязка не ожидалась никем, я думаю в этот момент и мама не ожидала, что закончит свой путь в больничных стенах. Она была экстренно госпитализирована. Казалось, состояние стабилизировано и сам заведующий отделением утверждал это. Да и с мамой я разговаривал каждый день по телефону. То, что настроение у нее улучшается, – я и не сомневался, когда слышал приободренный ее голос в трубке.

Однако за три дня до смерти, ее перевели в неврологию с подозрением на инсульт, а далее становилось только хуже. Врачи приняли решение перевести ее в реанимацию, где она через сутки и скончалась. Это случилось рано утром, в тот день, когда она должна была по плану выписываться…

Антон со своей пагубной привычкой и аморальным внешним образом загремел в наркологический диспансер, а позже был переведен в какую-то престижную частную клинику по воле своей матери. Она была скрытной и мрачной женщиной, будто не видевшая ничего хорошего в своей жизни. Адрес диспансера, куда он изначально был помещен, она дала. Антона я периодически навещал, но заметных улучшений в его зависимом состоянии, не замечал. Учреждение было казенным, поэтому должного внимания к каждому, персонал, уделять не старался. Подход ко всем был единый! Когда я навещал Антона, при встрече со мной, он, как только не проклинал собственную мать, упекшую его в эту «тюрьму». Но когда он был переведен в неизвестном направлении, Надежда Михайловна не сказал мне ни слова, не знаю по какой причине, но на мою просьбу: дать адрес, – вылила зло, которого, считаю, я не заслуживал, и попросила больше не тревожить их. Связи с Антоном не было, телефон конечно был, но номер стал сначала недоступным, а через пару месяцев и вовсе, как бы незарегистрированным в системе связи. Мне хватало собственного завала, только одна проблема решится, тут же, – появлялась другая! Окончательно потерялась связь с ним, когда я и Лена перебрались в Москву, несколько лет работая в ее окрестностях. Наступил непростой этап становления жизни…