Без цели на будущее

Говоров Кирилл

В свои шестьдесят пять чувствую себя неплохо, да, есть некоторые проблемы со здоровьем, но они мне не мешают делать привычные дела.

Родная дочь, любя бесилась, что я слегка глухой, ну как глухой, если сидим за обеденным столом и что-то обсуждаем, я могу невнятно понять, что говорят собеседники или что у меня спрашивают. Зять надо мной смеется, а, чтобы я точно понял сказанное, говорит намного громче, как учитель в шумном классе. Дедом я стал дважды, сначала родился внук Константин, он сейчас закончил седьмой класс, а спустя три года на свет появилась внучка Лизочка. Я ее так и называл, за любезное ко мне отношение. «Дедуня», так она меня называла, послушная девочка, во всем слушается родителей и ни в чем не перечит им. Меня нередко просила дочь с зятем посидеть с ней, когда в выходные

уезжали по делам. Если сравнить Костю и Лизу, то через некоторые минуты после короткого нахождения с ними, можно было понять, что они далеко разные по отношению к людям. И не только потому, что он мальчик, а она девочка! Костя был близок к окончанию школы, его предпочтения и характер заметно изменились за пару лет, а вот Лиза какая была с детского сада, такой и осталась. Внук с первого класса поставил перед собой задачу – по окончанию школы пойдет поступать на машиниста, он был болен этой целью, в хорошем смысле. Его манила железная дорога, поезда, рев мотора и звук тифона. Костя испытывал от этого настоящую страсть и в тот же момент, будто давал клятву, что не изменит своего решения к выбранной профессии. Его задумка мне нравилась! Учился он не совсем хорошо, алгебра с геометрией вообще не хотели даваться, а вот физика прекрасно понималась, тот предмет ему нравился, он быстро решал задачи и отлично помнил формулы.

А вот Лиза, хоть и пока закончила начальные классы, но кем будет по профессии, ни на минуту не задумывалась. Однажды, при мне Ольга спросила ее. Но Лиза ответила лишь одно: «Мама, не знаю» … Вот и весь разговор. Она училась на отлично. Умела в точность пересказывать, что давеча читала. Данный навык приводил меня в удивление! Обладать подобной способностью в ее возрасте – феноменально! Со мной, в отличии от Кости, она не секретничала. Если что-то интересовало, то без стеснения спрашивала не любила держать на кого-либо обиду. Оба они – скромные, от родителей многого не требовали, не канючили.

Раз в два года и только в июне, вчетвером они уезжали отдыхать и только в июне. Дети больше предпочитали проводить время на Черном море, а родители – на Азовском, либо на Байкале. В последний раз они ездили в Баргузинский заповедник – было это два года назад. Сейчас же вновь едут на черноморский курорт.

Поезд должен был отправиться в половине третьего. Я к десяти утра должен был быть уже у них. Если прибуду раньше – это еще лучше! На машине решил не ехать. Добраться на метро будет оптимальнее. Вдобавок, никаких пересадок и всего лишь надо преодолеть четыре остановки. Главное, не проспать, иначе мне прощения не будет.

Я, по своей натуре, считался «совой». Сколько раз пытался стать «жаворонком», ложась в десять вечера, и, просыпаясь в шесть утра. Но такая «песня» продолжалась от силы неделю-две, не больше. Потом все начиналось по-старому: отход ко сну в два часа ночи и даже при таком режиме, на ногах я старался уже быть не позднее девяти утра. Последние пять лет живу в свое удовольствие. С работы тогда «попросили» уйти, мол, что я – старик, мне надо отдыхать, несмотря на то, что и обладаю многолетним опытом. Всю свою жизнь я был фотографом. Позвонил тогда в первую, попавшуюся мне в объявлении фотостудию, приехал на собеседование, так и задержался – навсегда. За десятки лет работы, с каждым пройденным этапом, я становился все более опытным человеком, что меня, собственно, превратило из абсолютно «зеленого» пацана, в профессионала своего дела. За все годы работы я нисколько не пожалел, что выбрал данную профессию. Прежде всего, она приносила мне удовольствие, необъяснимое удовлетворение. Ведь я был занят тем делом, которое мне нравилось, не только в рабочее, но и в свободное время. Фотоаппарат всегда находился под моей рукой, мало ли?.. Вдруг приспичит запечатлеть момент смеха с внуками, вечерний закат, все что угодно.

В последний год работы было уже немного, но тяжеловато, я не подавал вида, что чувствую себя не совсем важно, но «главный» однажды сказал:

– Евгений Дмитриевич, поаккуратнее с нагрузками, жалейте себя…

Работы мне предоставляли столько, сколько я мог выполнить и коллеги относились к этому с пониманием. Сейчас, за пятилетку пенсионной жизни, болезни дали о себе знать себе чуточку больше. Но своим здоровьем,

после когда-то перенесенного инфаркта, уж точно не пренебрегаю. Все болезни от нервов, стрессы – главные породители наших болезней. Так и моя супруга: всю жизнь нервничала, болезненно воспринимала критику и вот пожалуйста, – в пятьдесят лет услышала приговор: лейкоз миелоидной формы. Моя супруга сознательно не хотела бороться за жизнь, но я и дочь, как бы с упреками, заставляли ее продолжать реабилитацию. Она была на год младше меня.

Здесь, в столице, в федеральном клиническом центре, врач, который согласился проводить лечение, сказал, что в случае Светы, помочь может только пересадка костного мозга и то не факт. На проведение операции данного вида, в России, все никак не решались многие специалисты.

Марк Альтштейн – мюнхенский онколог, который согласился провести операцию, пошел на уступки, – сделал огромную скидку. Но сумма, все равно была не маленькая. Многие годы я был экономным человеком. Внушительная часть была быстро собрана. Немножко имелось у Светы, а доскрести оставшееся – помогли коллеги.

С Альтштейном у меня прошел тогда откровенный разговор. Он отметил: операция является единственным выходом, точка возврата была давно упущена. При этом, он не исключал того, что организм способен «сыграть импровизацию».

Поначалу казалось, все прошло успешно, но спустя два дня, состояние Светы резко ухудшилось, организм не смог принять донорские компоненты. Она впала в состояние глубокого оглушения, умерев на вторые сутки, так и не придя в сознание. Супруга не дожила пару месяцев до своего дня рождения. Больше всего мне было обидно именно за это. В Германии, в тот момент, рядом с ней, находился только я. Дочка осталась в России. Помимо волнений и переживаний за здоровье мамы, ей надо было постараться сконцентрироваться на сдаче экзаменов в институте.

Мы оба были уверены – операция пройдет хорошо. Ольга верила, что мама сможет поправиться и выберется из болезненного состояния. Все так непредсказуемо случилось.

Трагическое известие было мною принято спокойно, как должное. Больше думал: как сообщить дочери, что матери больше нет в живых. Первая мысль, которая пришла в мою голову после известия: деньги, которые мы вложили на операцию. Мне так их стало жалко. Какой бы я сволочью не был! Но столько лет их копил, не зная конечно: на что и для чего?! Но это были мои многолетние старания и усилия.

Чтобы обрести уверенность для разговора с дочерью, мне помог алкоголь. Неподалеку от клиники находился бар, в котором для придания храбрости и уверенности, накатил бокал бренди. Может хоть под воздействием алкоголя я смогу твердо сообщить дочери, что история завершилась с трагическим концом. Хотя, в этот момент я вообще не понимал, что делал, сам ощущал себя слегка потерянным.

Последний раз, я звонил дочери, когда операция, казалось, прошла нормально. Сейчас же, Ольга позвонила уже сама, опередив меня, будто предчувствовала, что происходит что-то не так. Ритм моего голоса выдал тут же, по разговору, каким итогом завершилась операция. Не знаю, как она первые минуты принимала трагическое обстоятельство, но, через четыре дня, во время похорон, мне было больнее смотреть на нее, чем на себя. Все-таки между матерью и дочерью протекает особая связь…

В сознании пробегали все плохие и хорошие моменты совместной жизни. Разум больше позволял вспомнить хорошее. Тот брак особого счастья мне не принес, да и Свете думаю также! Хоть и нажили дочь, вместе прожили столько лет, но чистой любви не было и быть не могло.

С ней я познакомился во время фотосессии, которую когда-то проводил по ее же заказу. Во времена моей молодости, наверное, мало кто мог подолгу «знакомиться». В понедельник знакомишься с девчонкой, которую не знал и не видел никогда, а через тройку дней, уже лежишь вместе с ней в постели, на которой совершалось торжество соития. Вот такие были времена! Да, были и такие пары, которые серьезно относились к отношениям и всему прочему. Но я таких встречал крайне редко. Среди моих знакомых – таких не было. Да-а, если бы у меня были бы живы дед и бабка, то, наверное, ту эпоху и вид жизнедеятельности общества моего поколения, не смогли бы принять как здравое. Они бы подумали, что это фантастика, или просто сон!