Без брака

Устинова Татьяна Витальевна

Сама она была уверена, что починить ничего нельзя. Фома – ее прошлое, в котором было много радости и боли тоже. Но ее настоящее – Антон Соколов, твердый, закрытый, непонятный, очень правильный и целеустремленный человек. И если с Фомой Сашка всегда ощущала себя на равных, то с Антоном чувствовала, что ей до него еще расти и расти.

В дороге они с Фомой почти не разговаривали. Сашка, которой было неловко настолько, что она уже почти жалела о том, что повелась на собственный порыв и согласилась на эту ненужную ей поездку, сослалась на то, что из-за Мишки не спала

всю ночь, устроилась на заднем сиденье и сделала вид, что заснула.

Когда они приехали на дачу Гороховых, то застали там веселый переполох, неизбежный при организации праздников с участием большого количества людей. В саду устанавливали белый шатер, расставляли столы и стулья, развешивали корзины с цветами, монтировали небольшую сцену с музыкальным оборудованием.

Мама Фомы при виде Сашки радостно поспешила ей навстречу.

– Сашенька, привет, моя девочка. Как я рада тебя видеть. Спасибо, что согласилась приехать и разделить с нами наше скромное торжество.

– Я тоже рада вас видеть, Лидия Андреевна, – ответила Саша искренне.

К маме Фомы она относилась хорошо, потому что та была замечательным человеком, а вот отца немного побаивалась. Тот был суровый, сдержанный, немногословный. Ну и ладно. Ей с ним, в прямом смысле слова, теперь детей не крестить.

Сашка вручила свой подарок – две серебряные монетки, вполне годящиеся в качестве презента на серебряную свадьбу, и прошла в сад, где на качелях сидела, подставив лицо солнцу, бабушка Фомы, Анна Матвеевна. В прошлом году старушка перенесла инсульт, поэтому не очень уверенно ходила. Гороховы старались не оставлять ее надолго одну. Вот и на дачу привезли, хотя вряд ли обилие гостей Анне Матвеевне на пользу.

При виде девушки лицо пожилой женщины тоже озарила улыбка.

– Здравствуй, деточка. Как твои дела?

– Спасибо, все хорошо. А как вы себя чувствуете?

– Скриплю помаленьку. Моложе и здоровее я уже не буду, но пока все неплохо. Вот, до летнего солнышка дожила, так что уже полегче. Когда цветы цветут и все лето впереди, даже дышится легче, не то что в промозглом и сером ноябре. Летом болеть совсем не хочется.

– Болеть никогда не хочется, Анна Матвеевна, – улыбнулась Сашка. – Да и не надо. Давайте я с вами посижу.

– Да зачем же со мной сидеть? Скучно тебе будет. Сходи лучше с Фомой погуляй, до речки дойдите. Купаться еще рано, но там такая красота, сердце радуется.

– Нет, Анна Матвеевна, я лучше здесь останусь.

– Ох, какой же глупыш мой внучок, что так у вас все разбилось.

Сашка вздрогнула, потому что обсуждать тему их с Фомой расставания и его причин с больной старушкой ей совершенно не хотелось. Разнервничается еще, давление подскочит, праздник будет испорчен. Нет, не надо.

– А вообще вы правы, Анна Матвеевна, я лучше пройдусь. Погода чудесная, гости еще нескоро соберутся, так что погуляю по вашему поселку.

– Иди-иди, деточка.

Сашка сбегала в дом, чтобы убедиться, что их с Фомой поселили в разные комнаты. Отчего-то по этому поводу у нее вдруг возникла легкая тревога, но нет. Сумка с ее вещами стояла в маленькой

гостевой комнатке на втором этаже. Вот и хорошо.

Успокоившись, она легко сбежала по лестнице на первый этаж, помахала рукой Лидии Андреевне и вышла за калитку, решив и впрямь прогуляться к реке. Она видела, как у ворот остановилась машина, из которой неторопливо выгрузился какой-то солидный человек, а вслед за ним низенькая, очень пухлая женщина в ярком, слишком кричащем для раннего июньского утра платье. Видимо, гости подъехали.

Гуляла Сашка часа полтора, приводя в порядок чувства и мысли. Ее вчерашняя обида на Антона теперь казалась ей детской и глупой. Это же хорошо, что он любит и уважает свою мать. Было бы гораздо хуже, если бы он ее в грош не ставил. И совершенно понятно, почему, возвращаясь из командировки, эта женщина захотела улететь вместе с сыном. И никакого пренебрежения к ней, Саше Кузнецовой, в этом нет.

Словно в подтверждение ее мыслей зазвонил телефон. Антон.

– Привет, – сказал он. – Как дела? Больше не злишься?

– Привет. Я и не злилась.

– Ну да, как же. – Антон засмеялся. – Да ты вчера от злости готова была пар из ушей пускать. Сашка, ты пойми, маме это было важно, и я не мог отказаться, хотя тоже предпочитаю все планировать заранее. Просто эта ее командировка возникла неожиданно. Маме вовсе не улыбалось накануне семейного торжества с места срываться, но она человек долга. Надо так надо. И я тоже.

– Надо так надо, – повторила Сашка. – Антош, я все понимаю и совершенно не сержусь. Вы там празднуйте на полную катушку.

– Ладно. Мы с отцом маме как раз сюрприз готовим. А ты чем занята?

– А я сижу на берегу реки и смотрю на воду. Тут так хорошо. Спокойно, умиротворяюще. Ты знаешь, я вчера действительно сердилась, но сегодня у меня все прошло. Вот прямо здесь, у воды.

– И где ты? В каком парке?

Сашка на мгновение запнулась. Антон думает, что она в Москве. Просто выбралась в какой-то парк с водоемом. Сказать ему, что она на даче, или не говорить? Она понятия не имела, ревнив ли Антон. Да и про свои взаимоотношения с Фомой ничего особо ему не рассказывала. Ее новый молодой человек только знал, что она рассталась с бывшим из-за его предательства. Вот и все.

– Я за городом, – сказала она, решив, что вранье не для нее. Даже в мелочах. – Меня пригласили на серебряную свадьбу старые знакомые. А я не стала отказываться. Я была расстроена, не хотела одна дома оставаться.

– Вот и хорошо. Значит, я не буду думать, что ты скучаешь. Все, пока, увидимся во вторник. Я тебе еще позвоню.

– Хорошо. Пока, – попрощалась Сашка и отключилась.

Что ж, пожалуй, она последует его совету и не будет скучать. Кажется, компания у Гороховых соберется весьма приличная, респектабельная и интересная. По крайней мере, пока Сашка встречалась с Фомой, она любила бывать в гостях у его родителей, потому что там встречались известные на всю Москву артисты, художники и врачи. Как блогер, Сашка слушала внимательно и мотала, как говорится, на ус.