Бей в кость

Влодавец Леонид Игоревич

— Я знаю, — проявила эрудицию Полина, — что где-то в Колтушах, там, где работал академик Павлов, поставили памятник лабораторной собаке. На этом памятнике запросто можно было выбить надпись: «За выдающийся вклад в изучение высшей нервной деятельности». Но сотрудничество на правах лабораторной собаки меня не очень устраивает. И то, что моего сына изучают, как кролика, мне тоже не нравится.

— По-моему, вы преувеличиваете… — поморщился Баринов. — Конечно, я мог бы зачислить вас в штат ЦТМО, если бы у вас имелась базовая подготовка в области нейрофизиологии, нейролингвистики, биофизики или прочих подобных

науках. Но у вас философское образование, к тому же весьма неглубокое. Может быть, во времена оиы вы бы могли бы нам понадобиться, чтоб подвести методологическую базу под наши, мягко говоря, не во всем согласующиеся с догматическим марксизмом исследования. Но сейчас-то, слава богу, мы в этом не нуждаемся…

— Сергей Сергеевич, вы же неглупый человек, — усмехнулась Полина, — и, наверно, могли бы понять, что я предлагаю вам сотрудничество в той сфере, где мои способности могли бы вам пригодиться. Я прекрасно осведомлена, что вам именно этого и хочется, но вы элементарно боитесь снять с меня это ваше «цифровое заклятье». Извините, но это так.

— А я не буду делать оскорбленное лицо и утверждать, что не боюсь.

Всякий человек, который снимает оружие с предохранителя, должен отчетливо понимать, что с этого момента появляйся опасность застрелить ни в чем не повинных людей или даже самого себя. Вы, Полина, намного опаснее обычного пистолета, поэтому мне нужно весьма серьезно подумать, прежде чем принять какое-то решение.

— Сергей Сергеевич, — Полина посмотрела на профессора эдаким снисходительным взглядом, будто на малого ребенка. — Неужели вы полагаете, что я все еще «стою на предохранителе»? Лариса Григорьевна при этих словах аж побелела, несмотря на слой макияжа, а Баринов, стараясь сохранять спокойствие, произнес:

— Вы хотите сказать, что сами освободились от «заклятья»?

— Да, именно это я и хочу сказать. В принципе я могла бы уйти отсюда в любой момент, но меня держит Боренька. К тому же, после того как в прошлом году меня упаковали в «холодильник» и таскали в нем по затопленным шахтам, у меня пропала тяга к путешествиям и приключениям.

— Это надо понимать так, что вы остаетесь у нас исключительно по своей доброй воле? — с некоторым сарказмом заметил Сергей Сергеевич.

— Безусловно. И именно поэтому я предлагаю вам свое сотрудничество, как говорится, на равноправной основе. Мои возможности вам известны, а сейчас, насколько я уже знаю, у вас очень острая ситуация. И я вам, в этой самой ситуации, могла бы очень сильно пригодиться.

— Заманчиво, — усмехнулся Баринов. — Я действительно, до некоторой степени, нуждаюсь в вашей помощи. Но у меня лично при таком сотрудничестве нет ровным счетом никаких гарантий. Вы можете выдвинуть такие условия, которые будут для меня неприемлемы.

— Сергей Сергеевич, — без обиняков сказала Полина. — Наверно, вы еще не осознали, что все эти переговоры с моей стороны — исключительно жест доброй воли. Мне понадобятся сутки, может быть, двое, на то, чтоб прорвать вашу личную контрсуггестивную блокаду. После этого сами знаете, что получится. Вы будете управлять ЦТМО, а я — вами. Уже безо всяких условий и леди-джентльменских соглашений. Заметьте, я честно вас обо всем предупреждаю, хотя с моей стороны было бы намного проще держать вас в убеждении, что эта суперпрограмма, сочиненная вашей

умнейшей эстоночкой, все еще держит меня в узде.

— Да, — кивнул профессор, — вы поступаете, как князь Святослав, предупреждавший врагов: «Иду на вы!» А вот гнусные половцы его о своей засаде не предупредили. В результате череп князя превратился в чашу для кумыса.

— Юмор, конечно, тонкий, — прищурилась Полина. — Но все-таки постарайтесь думать не о моем черепе, а о своем. И о том, какие максимально выгодные условия сотрудничества вы мне сможете предложить. Потому что иначе я сама их вам продиктую, и отказаться вы просто не посмеете.

— Она блефует! — воскликнула Лариса Григорьевна, будучи убеждена в своей правоте. Полина бросила на нее короткий взгляд через плечо, и заведующая 8-м сектором словно остекленела, застыв не в самой удобной позе, будто ей кто-то подал команду: «Замри!», как в известной игре, популярной в годы детства профессора Баринова.

— У вас тоже были сомнения? — усмехнулась экстрасенсиха. — По идее, если б программа Петерсон работала, то я даже такой ерунды не смогла бы сделать. Вас это убедило или мне еще что-нибудь отчебучить? Могу вызвать сюда товарища Комарова, хотя тот только-только до коттеджа добрался и жаждет поскорее подушку придавить.

— Нет, этого не надо! — Сергей Сергеевич пожалел начальника СБ ЦТМО. — И Ларису, пожалуйста, оживите. В качестве статуи она мне не нужна.

— А хотите, — ухмыльнулась Полинам-она сейчас догола разденется?!

— Нет, знаете ли, — проворчал профессор, зная, что у Нефедовой есть явный сдвиг на почве секса, — я и в молодости не любил стриптиз, хотя в отличие от большинства советских людей. имел возможность его смотреть. А в нынешнем возрасте он мне вовсе неинтересен. Я убедился, что вы восстановили контроль над своими способностями.

Полина поглядела на застывшую в кресле Ларису Григорьевну, и та выполнила команду: «Отомри!»

— Ужас! — только и выдохнула завсектором.

— Теперь нечего ужасаться! — строго сказал Баринов. — Между прочим, вы вполне могли бы загодя определить, действуют на нее программа или нет. У вас имелись средства объективного контроля!

— Не надо ее ругать, Сергей Сергеевич, — вступилась Полина. — вы же знаете, что все эти ваши средства — ГВЭПы и дешифраторы Лопухина — я научилась обманывать еще в прошлом году. Так что Лариса Григорьевна ровным счетом ни в чем не виновата… И вообще, давайте конкретнее: вы принимаете сотрудничество на моих условиях или нет? Я со своей стороны даю честное слово, что не буду использовать свои возможности против вас, а вы — что не попытаетесь сконструировать новую программу против меня. И еще, мне очень нужен Юра Таран.

Я его год не видела и хочу показать ему его ребенка.

— Замечательно… — пробормотала Лариса Григорьевна.

— А что, — вызывающе заявила Полина, — я не имею права увидется с человеком, от которого родила? Ведь вы наверняка ему ничего не сообщили!

— Не сообщили, — кивнул Баринов. — Для его же блага и для спокойствия его семейства. У них с Надей, насколько мне известно, вполне законный сынишка растет. Зачем им новые сложности?

— Ничего страшного не случится, — самоуверенно произнесла Полина. — Кстати, Надежду тоже можете прислать. В прошлом году нам было очень весело втроем…