Бей в кость
Шрифт:
— Так хочется в вашу Шишовку съездить! — вздохнула Лизавета. — В речке искупаться, на травке позагорать…
— А что, поехали? — предложил Юрка. — Отвезу тебя, чтоб ие заблудилась, а потом за Надькой вернусь. Завтра в часть прибуду, доложу Птицыну, что ты у нас. А то чего тебе в квартире преть? У тебя ведь каникулы, верно?
— Ага, — кивнула Лизка, — каникулы. В восемнадцать лет девятый класс кончила. Другие уже аттестат зрелости получили, а я все еще школьница. Тошно так — жуть.
— Иди в колледж какой-нибудь, в лицей или техникум, если в школе западно, — посоветовал Таран. — А то вообще с учебой завязывай и работать иди.
— Если
— Ну это он прав, конечно, — солидно произнес Юрка. — Небось имеешь представление о том, что мы за команда. И по большому счету дамам там не фига делать.
— Но ведь Милка служит, и Надька твоя тоже, и еще у вас какие-то тетки работают.
— Лиз, Надька, если на то пошло, так, только числится. На кухне поработала, в писарихах побыла, а теперь уже третий год дома сидит. Другие бабы там тоже на всяких хоздолжностях и при родных мужиках. Милка, конечно, девка лихая, но это ж вообще не женщина, а танк с титьками. В ней — намедни взвешивалась! — девяносто два кило. Точно, как у меня. А ростом она даже повыше сантиметра на два. Опять же она такие огни-воды-медные трубы прошла — не дай бог никому!
— Ну, я тоже кое-что прошла, — прищурилась Лизка, показывая шрам на ладони. — Помнишь, откуда он взялся?
Таран, конечно, помнил, как эта дикая девочка спасла ему жизнь. Там, в заброшенном санатории, здоровенный бандюган Лях запросто свернул бы Юрке шею, если б Лизка не схватила голой ладонью осколок разбитого зеркала и не полоснула Ляха по горлу… И более ранние делишки вспомнились, когда она у себя на квартире, в Москве, долбанула верзилу топором по черепу и как в первый раз спасла Юрку, перестреляв из «глока» Форафона с Паваротти — сторожей «нехорошей дачи». И еще перестрелка на замерзшем озере, у 12-го кордона припомнилась. Тоже завалила кого-то… Летом позапрошлого года они с Муськой еще раз Юрку спасли, когда Таран, убегая от вооруженного верзилы Владика, споткнулся, ударился головой о пень и потерял сознание. Таран, правда, будучи в отрубе, ничего из самой схватки не видел и, только очухавшись, обнаружил, что Владик с исцарапанной кошкиными когтями рожей и пропоротой ножом грудью уже не шевелится, а жуткая девочка выкидуху об мох вытирает… Вообще-то, в МАМОНТе она могла бы пригодиться, и даже очень. Но Птицыну небось как человеку старых понятий вовсе не хочется, чтобы этот человеческий детеныш на всю жизнь остался хладнокровным убийцей. Не иначе, ему было бы желательно, чтоб она оторвалась от того страшного мира, в котором приходилось обитать ему, Тарану, Милке и прочим «мамонтам».
— Я все помню, — сказал Таран, осторожно погладив Лизку по плечику. — Ну, так едем в Стожки? То есть в Шишовку?
— Едем! — улыбнулась Лизка.
…До Шишовки-Стожков Таран и Лизка с Муськой в корзинке добрались примерно в час дня и безо всяких приключений.
Тесть с тещей особых волнений по поводу появления Юрки в обществе Лизаветы не выказали. А бабушка Наташа и вовсе обрадовалась ей, как родной внучке. Муська и Мурзик друг друга, похоже, не забыли и тут же куда-то ускакали. Лизка посюсюкала с Алешкой, который возился в песочнице и нагружал совком пластмассовый самосвал, Таран с гордостью продемонстрировал, что сын у него уже говорящий и многие слова можно вполне понять без переводчика.
Поскольку предобеденный этап
Дядя Миша с тетей Тоней решили все сами доделать, а Тарана с Лизкой отправили купаться на речку.
— До чего же тут клево! — вздохнула Лизка, стягивая платье. — Я бы, будь моя воля, на всю жизнь сюда переехала!
— Это тут летом хорошо, — вздохнул Юрка. — Да и то, когда тепло и солнышко. Зимой, когда «мороз и солнце», тоже ничего, если с лыжами приехать. А вот весной, осенью и даже летом, если дожди на пару недель зарядят — тоска жуткая! Особенно, когда надо в туалет по дождю шлепать…
— Но сегодня-то солнышко! — Лизка ослепительно улыбнулась. Молодец, Генрих Михалыч, не пожалел деньжат, поставил ей фарфоровые заместо тех, что тяжелое детство погубило. И во-°бще, конечно, девка классная получилась. Вся угловатость ушла, еолосы почти как на рекламе «Веллы» или там «Хэд энд шол-Дерс». Таран так и прилип взглядом к Лизкиной фигурке, когда °на пошлепала босиком по мосткам, готовясь нырнуть в речку.
Конечно, Юрка все же постарался свой взгляд от Лизки от-•'пить. Незачем на этого детеныша пялиться. Лучше считать, т0 это просто младшая сестренка. Ее беречь, охранять надо. А у ег0, Тарана, есть Надька. И Лешка, самоходный, говорящий человек. Соответственно, чтоб это семейное счастье не рассыпалось, надо на Лизку поменьше глазеть.
В общем, самое оно было плюхнуться в прохладную воду следом за Лизаветой и плыть вдоль по речке, вниз по течению. — Догоняй! — взвизгнула Лизка. — А то меня унесет! Это она, поросюшка, конечно, издевалась. Течение тут, само собой, не как в Тереке. А плавает Лизка не хуже Юрки, запросто может и против этого течения плыть. Но Таран, конечно, принял эту игру, размашистыми саженками бросился догонять кривляку. Конечно, Лизка тут же позабыла, что ее «уносило», и принялась плыть быстрее. Таран еще прибавил, и таким мака-ром они больше ста метров проплыли, очутившись за поворотом речки, в небольшой песчаной бухточке, окруженной с трех сторон густыми кустами. Лизка, отдуваясь, вышла на берег и растянулась на песочке. Как морская звездочка — ручки-ножки в разные стороны. Узкие мокрые трусики на самом главном месте чуточку сдвинулись, и Таран, хоть и не присматривался специально, увидел несколько курчавинок…
— Здорово проплыли! — жмурясь от солнышка, произнесла Лизка. — И вообще, тут так классно… — Ага, — пробормотал Юрка, с легким стыдом чуя, что его личные плавки вроде бы тесноваты становятся. Поэтому, чтоб Лизка ничего не приметила, он поспешил улечься животом на песок.
Но девочка-звереныш уже все увидела и тихонько хихикнула.
— Стесняешься, да? — прошептала Лизка таким волнующим шепотком, что у Юрки аж озноб по телу прошел. А потом ее прохладная ладошка прикоснулась к его спине и медленно прокатилась от лопаток до талии.
— Не балуйся… — произнес Таран сдавленно.
— А я не балуюсь, — бесстыдно ответила Лизка, — я хочу.
— Чего? — глупо спросил Юрка, хотя, конечно, идиотом не был.
— Энтого самого… — усмехнулась мелкая хулиганка, как видно, недавно посмотревшая по ящику старинный фильм «Тени исчезают в полдень».
— Подрасти сперва, — буркнул Таран, ощущая, что низменные инстинкты никак не хотят подавляться.
— Уже выросла! — сладко потянулась Лизка. — Мне уже пора, понимаешь?
— Может, еще подождешь малость? — почти серьезным тоном пробормотал Юрка.