Бета-версия

Лысенко Виталий

— Что?

— В ушах пикает.

— Только пикает? Голос пропал?

Девчонка хмурится и зовет:

— Эй, чувак? Фриз или как там тебя, ты здесь? — она ждет еще немного и, в конце концов, мотает головой. — Тишина.

Я не удивлен. А какой смысл удивляться? Да и чему?

— Ну, значит, работаем. Следи за тем, насколько часто эта хрень в твоей голове чирикает.

Девчонка активирует часы на кистевом чипе и, уставившись на дисплей, начинает кивать головой под одной ей известный ритм. Несколько раз она говорит «пик», очевидно, имитируя звук, раздающийся

в её подкожных наушниках. Разница между этими «пик» составляет около полуминуты.

— Как-то не так я себе представляла be somebody.

Совершенно не понимаю, о чем она. Спрашиваю:

— Это ты о чём?

— Это из песни, — отмахивается она, продолжая кивать в такт чему-то. — Тут странное.

Девчонка несколько раз тапает по дисплею чипа, поворачивая кисть ко мне.

— Голографическое увеличение включи, — прошу её.

— Я тебе чо, корпоративный работник руководящего звена, такие допы на чип вешать?

— Ну, сама прочитай, — прошу её и объясняю: — Слишком мелко для меня.

Она озвучивает расстояние и направление, в котором нам нужно ехать, а также возраст, рост и цвет волос того, кого мы должны искать. Потом спрашивает:

— А как среди китайцев искать китайца?

* * *

Есть направление, есть расстояние. Есть противное пиканье в ушах. Но даже если мы прибудем в конкретно указанное место, как искать конкретного человека? Это же сити. А сити — это толпы людей. Чаще всего одинаковых.

Если сначала пиканье раздавалось раз в полминуты, то уже спустя полчаса движения в верхнем слое потока воздушек сигнал звучит в голове гораздо чаще. Запускаю аналоговый циферблат на чипе, по нему проще отслеживать интервал — пятнадцать секунд. Сообщаю об этом Баксу:

— Пятнадцать секунд между сигналами. Едем правильно.

Бакс кивает, сосредоточенно смотря вперед.

— Как мы его только в толпе найдём?

— Может там и не будет толпы, — пожимает плечами мой компаньон.

— Блин, этот Фриз не мог подробнее рассказать?

Бакс снова пожимает плечами, а потом выдвигает предположение:

— Не было возможности? Не хватило времени? Ты же слушала, по интонациям разве не понятно было, торопится он, волнуется?

— Да там не разберешь. Голос без эмоций. Непонятно, мужик или баба, — немного подумав, добавляю: — как базовый ассистент в доску вшитый. Почему всё так внезапно и сложно?

Бакс кивает, перестраиваясь из не прекращающего расти верхнего потока воздушек в средний, ближе к земле.

— Возможно, — говорит он, — это просто цепочка совпадений. Так бывает. Я могу только гадать, что там приключилось с Фризом, но, видимо, мы с тобой — это единственное, на что он может рассчитывать. Раньше он был одним из моих электронный бойцов и, видимо, теперь пришло время отдавать долги.

— Кто он, Фриз этот? — спрашиваю я, продолжая следить за делениями на циферблате, отмеряющими секунды — интервал между писком в ухе составляет двенадцать секунд.

— Иг? Геймер.

— Просто геймер?

— Ну, не совсем. Мне нужен был кто-то на замену Ржавой и тут подвернулся Фриз. Можно сказать,

она его мне сосватала. Он до этого был геймером и одно время даже регулярно мелькал в рекламных заставках и на городских баннерах, но что-то у него пошло не так. Может, совпадения, может, система решила выдавить — не спрашивал. Ему нужны были деньги, мне — чойсер. На этом и сошлись, — Бакс замолкает, опуская воздушку на первый слой трассы и, встроившись в поток, продолжает: — Звезд с неба не хватал, но искорка в нем была. Работал сам всегда. Кое-что брал у меня, но большую часть софта ему Ржавая креативила. Тоже, знаешь ли, деваха с искрой. А потом Фриз вместе с ней и пропал. Там мутная история с одним из взломов была. Фриз вышел на чойс, получил данные, но пропал. Они всегда были странной парой. Ей богу, не понимаю, что их вместе держало?

Бакс рассказывает долго, вроде бы и не ударяясь в подробности, но отвлекаясь на собственные мысли и задавая риторические вопросы. За то время, которое он путешествует по собственной памяти, частота сигналов, звучащих в ушах сокращается до двух секунд, а потом возрастает до трех.

— Эу! Мы проехали. Было две, а теперь три… — пока я это говорю, интервал увеличивается ещё на одну секунду, и поэтому я добавляю: — четыре.

Наша воздушка вклинивается в нижний ряд, вызывая недовольный гул других участников движения, а оттуда в карман ближайшей стоянки.

До меня только сейчас, спустя четыре дня, доходит, что мы за пределами среднесибирских сити, в другой стране, в которую считается невозможным выбраться.

— Бакс, бля! — разрываемая на части эйфорией, кричу я. — Мы в Китае!

— Дошло, — ухмыляется он и тут же, становясь серьёзным, спрашивает: — Сколько?

Я вскидываю руку, глядя на чип. Жду, пока пикнет несколько раз — чтобы уж точно. Показываю Баксу четыре пальца.

— Дальше — пешком, потому что я ни хрена не понимаю, как и где в таком потоке, в случае чего, перестраиваться в обратную сторону, — сообщает он. — Погнали.

* * *

— Погнали, — говорю я, выходя со стоянки. — Следи за временем.

Выбираю направление противоположное тому, в котором мы ехали. Лилит идет рядом, время от времени сообщая:

— Четыре… четыре… четыре…

После того, как мы проходим несколько достаточно длинных зданий, внешняя стена каждого из которых может претендовать на половину квартала в нашем родном сити, девчонка вдруг останавливается, продолжая смотреть на дисплей чипа и кивая в такт чему-то. Мы стоим так не более полуминуты, после чего она вновь подаёт голос:

— Да. Пять.

Мы удаляемся от объекта. Самое оптимальное — повернуть на девяносто градусов, продолжая отслеживать интервалы. Я выбираю повернуться спиной к трассе. Если мы ошибемся в направлении, то дорогу переходить в любом случае, а если выбор будет правильным, то не нужно будет возвращаться назад. Выбор оказывается верным. Я придерживаю Лилит под локоть, чтобы не споткнулась, а она неотрывно пялится в дисплей, и с регулярностью метронома озвучивает:

— Пять… пять… пять… четыре… четыре.