Бета-тест
Шрифт:
Первым его сознательными контактными, своего рода материальными, ощущениями стали гравитация и кинестезия — тяжесть рук и ног, после того, как амниотическая жидкость ушла в дренаж. Сначала новорожденный шестимесячный, но физически зрелый Хампер с трудом приподнял правую руку, восстанавливая былую мышечную активность, затем пришел черед осязания и терморецепции, когда его рука опять коснулась успокаивающе мягкой, теплой, слегка ворсистой поверхности плацентарной зоны, где покоилось его тело. Это ему запомнилось, в отличие от возвращения прямого оптического восприятия, восстановившегося само собой чуть раньше, но естественно-органично и потому незаметно. К тому же он еще до того имел возможность рассматривать и изучать окружавшую его обстановку с помощью омнирецепторов БИМа, синхронно достигшего стадии физической зрелости. Зато
Случившееся 6 месяцев назад стало нулевой точкой отсчета, откуда началась регенерация долговременной памяти Дага Хампера, всех его, без исключения, знаний, умений, навыков и всех событий былой жизни. Благо, в его распоряжении была не только собственная архивированная память о близком и далеком, но и бережно сохраненная запись всеобъемлющего мониторинга его старого БИМа, куда он время от времени обращался, чтобы по-новому рассмотреть и оценить те или иные события в обратной перемотке пансенсорной среды, ускоренной более, чем в сорок раз, в сравнении с обычным, слегка дискретным (то быстрее, то медленнее) течением времени в обыденном человеческом измерении.
Наверное, психологически не случайно Хампер в нарушение обратной хронологии вернулся к кое-каким эпизодам миссии на Иорда Далет. Именно там ему впервые пришлось столкнуться с клонированным пушечным мясом, с головокружительной скоростью созревавшим в предельно упрощенных контрафактных амниотических баках. Пираты отладили физиологический конвейер, но им было не дано быстро штамповать подходящие матрицы сознания для гомункулусов. В основном, ударное механическое копирование мозгов за пару суток давало им патологических олигофренов различной степени тяжести. Убожествам, недоваренным в автоклавах, конечно, вручали оружие, но толку от них было маловато. В лучшем случае из чрева пиратских баков выходили явно дегенеративные типы, руководствовавшиеся одними лишь простейшими побудительными мотивами, преимущественно, инстинктами самосохранения и размножения.
Восстановив в памяти те давние события, Хампер с облегчением отметил: его интеллект ничуть не пострадал. Во-первых, потому что он — не клон самого себя, а во-вторых, процесс реабилитации идет нормально, если он заинтересовался, чем отличается Даг Хампер от тех пиратских дебилов, имбецилов и идиотов. Значит, надо старую автобиографию скрупулезно открутить назад, взяв от нее, все, что пригодится в новой жизни. Пусть это будет долго и нудно, зато надежно.
Задолго до того, как Даг Хампер ретроспективно вернулся в пору первого оригинального детства и младенчества, он возвестил миру и доступной Вселенной о своей гражданской и ментальной дееспособности, обновив в интергалактической информационной сети, по-простому интергалу, персональные имперские креденциалы. Разумеется, с санкции амниотического центра и личного дозволения наблюдающего ординатора, прозелит-магистра очаровательной Лин Сюрти.
Как ни странно, самым первым в коммуникативную зону амниотического резервуара ворвался престарелый зануда адепт-магистр палеографии Чу Дзенн. Впопыхах не настроив собственный пансенсорный облик, — один рукав академической мантии вышел красным, а к другому плечу был пришпандорен кусок строгой белой рубашки с пластроном — он с места в карьер провозгласил:
— Насилу к вам пробился, коллега Хампер. Вы были правы, утверждая, что древние римляне владели системой передачи звука в стенах своих жилищах по слуховым каналам, заполненным инородным материалом. Отныне я с вами решительно согласен. Именно так, при помощи параболических полостей в стенах, от имени богов вещали жрецы в храмах, а императоры подслушивали подданных во дворцах. Сэр! Я вас почему-то не вижу.
— Доброе утро,
— Ах, да. Забыл. Всё ваши военные штукенции. Так вот. Я развил, коллега Хампер, вашу идею с резонаторами и полагаю, что в Великом Риме использовали дальнюю проводную связь. Я провел эксперимент, соединив две деревянные дощечки-резонаторы 50-метровой нитью из природных волокон. Коммуникация состоялась! К сожалению, голос был внятен на расстоянии менее 10 метров, но если воспользоваться древним аудиокодом Морзе, то и длинные, короткие сигналы были прекрасно различимы и на 50 метров. Помните, во вчерашнем историческом шоу по "Омнимедиа" показывали, как два связиста на войне разматывают тяжелую катушку с длинным звукопроводящим проводом.
— Профессор, то была наверняка другая эпоха…
— Это неважно, сэр Хампер, они всего лишь воспользовались наработками Великого Рима.
— Дорогой профессор, позвольте с вами не согласиться, проводная связь слишком уязвима и ненадежна. В одном из источников, точнее, оригинальное название фабулы "Граф Монте-Кристо", кстати, чисто римская фамилия, я встречал упоминание о том, как в Трансальпинской Галлии использовали зеркальный оптический телеграф, прообраз лазерного передатчика. Полагаю, с помощью оптических ретрансляторов Юлий Цезарь передавал кодированные приказы своим легионам, а потом галлы ее лишь усовершенствовали.
— Категорически с вами не согласен, Хампер! Только звук и ничто иное. В доказательство моего открытия, дорогой коллега, не могу не привести существование хорошо вам известного прибора с греческим названием "фонограф". Как вам известно, он представлял собой вращаемый валик, покрытый слоем воска, на который металлическая игла, напрямую соединенная с пластиной-резонатором, наносила звуковые колебания в виде бороздок различной глубины и ширины.
В Римской империи, безусловно, пользовались как восковыми дощечками для письма — на них римляне писали заостренными палочками-стилусами, — так и валиками для механической записи звука…
Как должно, развить научную мысль дорогому профессору Дзенну, не позволила ординатор Сюрти. Она бесцеремонно вмешалась в ход ученой дискуссии, отправив восвояси досточтимого профессора, а беспокойному пациенту пригрозила гипнорелаксом, снова погрузив его в плотную пансенсорную среду ремоморизатора. Поскольку никому не было позволено нарушать жесткий график и порядок восстановления.
Восстанавливался, тем не менее, Хампер по собственному графику и разумению. Еще в академии он научился нескольким старым кадетским трюкам, позволявшим хитроумному БИМу перехватывать управление пансенсорными дидакт-процессорами. К тому же Хампер вовсе не считал необходимым заново перелопачивать часы, дни, месяцы и годы, бессмысленно потраченные на идиотские развлечения первой юности, пьянки-хулиганки, пансенсорный секс со случайными подружками, встреченными в интергале. Или поэпизодно воспроизводить тягомотную армейскую рутину: нудные совещания, до ужаса постоянные, набившие оскомину инструктажи и долгие бессмысленно-банальные рассуждения и наставления корпусного начальства. Разумеется, ничего из былой боевой подготовки и оперативного опыта первый лейтенант Хампер упускать не собирался. Сейчас ему почему-то хотелось поэтапно, хоть и выборочно, прокрутить четыре года на Саксонии-Фюр в академии имперских рейнджеров, где он, согласно целевой программе обучения и курса боевой физической подготовки, точно в срок расстался со своей первой жизнью на учебно-тренировочном полигоне Терренморт.
Тренинговую полосу смерти, как ее прозвали курсанты-смертники, напичканную всевозможными средствами огневого противодействия, активными и пассивными минами-ловушками, перегороженную лабиринтами силовых полей и зонами сплошного поражения, капрал-кадет Хампер одним из немногих умудрился пройти до самого конца. Лишь, когда его погнали назад, он опрометчиво угодил в гравитационный капкан, внезапно возникший там, где его практически не могло быть, чуть ли не на месте только что им уничтоженной стационарной ракетно-артиллерийской турели. Не помогли ни антигравы на предельной мощности, ни индивидуальный защитно-атакующий комплект с вспыхнувшими от напряжения силовыми полями, ни омнирецепторы его первого БИМа, не сумевшего вовремя предупредить хозяина-носителя о грозящей тому опасности.