Бестолочь
Шрифт:
Вижу ночь. И фонарь. И аптеку.
Захотелось курить. И по снегу
Дохожу до ночного ларька
Из январской заснеженной бездны:
«Лёгкий Chesterfield будьте любезны…»
Закурил. До рассвета пока
Остаётся не менее часа.
Новогодний танцующий бес
Этой ночью обходится без
Сумасшедшего зимнего пляса.
С тишиной я прощаюсь до встречи.
Когда кончится утро, день, вечер –
Ближе к ночи я, выжатый напрочь,
Вновь спокойно и плавно войду
В еженощно
Новым снам-предсказаньям поверив,
И сознание выключив на ночь,
Растворюсь я в раю и в аду.
2.01.2004.
Эпитафия
Едва переступив любви порог,
Не знал уже страданий полуночных.
От мыслей лишь избавившись порочных,
Я вновь и вновь срывался на порок.
Я нежно и безудержно любя,
Слепую демонстрируя прилежность,
Слепую и безудержную нежность
Выдавливал губами из тебя.
А ты, лишь слабый чувствуя призыв…
А ты, воспламеняясь лишь азартом,
Зажгла внутри себя ещё до старта
Лишь флиртом отфильтрованный позыв.
Когда же мой последний час пробил, -
Лежал я, безмятежно умирая.
И я, в тебе лишь слёзы вызывая,
Рассказывал, как я тебя любил.
23.08.2004.
Откровение
Твой пройден путь. Про всё забудь –
Зачем лить слёзы понапрасну?
Пусть ляжет груз тебе на грудь,
И давит, – это не опасно.
Не вечна жизнь из кирпича,
В ней мудрый смысла не находит.
Не стоит мучиться, крича –
В кирпичной жизни всё проходит.
Тебя убили, но сейчас
Ты с «Откровеньем» Богослова
Знаком, и знаешь – близок час,
Когда лишится смысла слово.
«The time is near!» Это кайф!
Любой из нас к тому приходит,
Что жизнь – дерьмо. Oh, fucking life!
Проходит жизнь… И всё проходит.
Давайте совесть удалим!
Пусть искушает нас лукавый.
Привет, апостол-подхалим!
Вы Иоанн?.. Или Лука вы?
Плевать, что всё размыто – тень
И очертанья силуэта.
Я верю, будет новый день.
Проходит всё – пройдёт и это.
26.08.2001.
***
Любя
Одну
Тебя,
Ко
С тобой
Одной.
Такой-
Сякой -
Без фраз.
Без глаз.
Не бес,
Не сон.
С небес -
На трон.
Без слов.
Без снов.
Блестел
Накал.
Хотел,
Ласкал.
Тоска.
Ослаб.
Устал -
Скорей,
Скорей!
Одну
Тебя
Ко дну
Любя.
С тобой
Такой
Одной.
27.02.2014.
Циклы
Утро.
Глотаю сухой аспирин.
Вновь замечая, что болен не кстати,
Я выливаюсь из старой кровати
Из под пропитанных снами перин.
Стол. И забытое слово над ним.
Глянешь – и вновь через ветхую дверцу
Вечная мука впивается в сердце.
И выпивается залпом одним.
День.
И еще не прошла голова.
Та же в ней пятая громом симфония.
В памяти – та же Mylene, “California”.
Те же желание ляпнуть слова.
Голову лечит вчерашний портвейн.
Душу калечит сырая каморка.
Уши питает психоз Тома Йорка.
В плеере плачет вчерашний Кобейн.
Вечер.
В компании мыслей лихих
Я заливаю избитую память
Жизни, в которой уже не исправить
Сказанных слов и поступков дурных.
Гилмор и Нофлер – сегодня со мной.
Здесь же – «Кино», «ДДТ» и «Алиса».
Полночь. И снова свирепою крысой
В горло вгрызается яростный вой.
Ночь.
Моя жизнь – измордованный цирк.
В клоунском гриме – моя обреченность.
Зрительским смехом забита никчемность
С разных концов безобразных интриг.
Детства согреют ночные ветра,
Зимние звезды, отец, – ностальгия.
Ночью достанет во сне невралгия.
День аспирином начнется с утра.
21.02.2007.
Октябрь
Подумать только – я унижен!
Свой обезумевший покой
Спускаю ниже в яму, ниже –
Зачем нужна любовь, на кой?
Привет, реальность отчужденья!
На камне дна сижу уж день я.
Мой злобный разум успокой.
Но мне бы удержаться только
От вновь нахлынувшего вдруг
Огня любви и снов, где столько
И обезумевших подруг
И лжедрузей, меня предавших,
Врагов, последний хлеб отдавших…
Как всё изменчиво вокруг!..