Бесстрашный горец

Хауэлл Ханна

– Он не сделал тебе больно, детка? – спросил Эван и, не в силах удержаться, погладил ее рукой по щеке.

– Нет, – ответила Фиона и, отбросив всякую сдержанность, бросилась к нему и крепко обняла обеими ругами. – Не успел. Слишком долго хвастался, какой он умный, что нашел меня.

Эван тоже обнял ее, прижал к себе, и, немного успоко­ившись, Фиона рассказала ему, как Мензис ее выследил, добравшись до Скаргласа.

– Слава Богу, мы нашли тебя, прежде чем он успел осуществить свои гнусные планы, – проговорил Эван. – Он больше никогда не причинит тебе зла, Фиона.

– Мне

лаже немного жаль его. Он ведь не виноват в том, что сумасшедший. Родные его очень любили, но с каж­дым годом безумие овладевало им все сильнее, и на руках его кровь невинных людей. – Немного отстранившись, Фиона посмотрела, как люди Меизиса уезжают, увозя с со­бой его тело, после чего перевела взгляд на Эвана. – Мо­жет быть, поедем домой? – тихо спросила она.

– Конечно, детка, – ответил Эван и повел ее к лошади, тронутый тем, что Фиона назвала Скарглас домом.

Вскочив на лошадь, он усадил Фиону перед собой и, крепко прижимая ее к себе, поскакал к дому, размышляя, что ему делать дальше. Он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что чувства, которые он испытывает к Фионе, никуда не денутся, что они надежно поселились в его душе. Битва, которую он вел с самим собой, проиграна окончательно и бесповоротно. Фиона стала его частью, вошла в его плоть и кровь, и это одновременно радовало Эвана и пугало.

Но самое большое беспокойство вызывало то, что он понятия не имел, испытывает ли Фиона к нему какие-то чувства, помимо страсти. И пока он этого не узнает, упа­си Бог, чтобы она догадалась о том, что он ее любит. Нуж­но сделать все от себя зависящее, чтобы не выдать своих чувств до тех пор, пока он не завоюет сердце Фионы. Впрочем, скрыть от нее свои чувства будет не слишком сложно, в конце концов, он скрывал их от нее уже в тече­ние нескольких недель. А вот завоевать ее сердце будет гораздо сложнее. И пока что он понятия не имеет, как это сделать.

Глава 15

Фиона едва сдержалась, чтобы не швырнуть башмака­ми в дверь спальни, когда та захлопнулась за Эваном. Если бы она смогла дотянуться до них, не вставая с постели, она бы непременно так и сделала. А еще лучше – запусти­ла бы ими в глупую голову Эвана. Прошла уже неделя с тех пор, как Мензис захватил ее в плен и заплатил за это жизнью. И неделя эта показалась Фионе бесконечной, поскольку Эван по-прежнему обращался с ней, как с хру­стальной вазой. Его сдержанность, которую, как считала Фиона, ей удалось искоренить, теперь проявлялась с уде­сятеренной силой.

Вздохнув, она осторожно села. А может быть, и хорошо, что ее попытка соблазнить сегодня утром Эвана закончилась тем, что он выскочил из комнаты как ошпаренный. Фиона чувствовала, что ее тошнит, а если бы Эван это заметил, он наверняка решил бы, что она заболела, запер бы ее в спальне и послал бы к ней Мэб с какой-нибудь микстурой.

Тело Фионы покрылось холодным потом, и она поспеш­но склонилась над ночным горшком. После того как ее вывернуло наизнанку, она почистила зубы, сполоснула рот, снова забралась в постель и принялась медленно делать вдох и выдох, пока наконец не убедилась, что тошнить ее боль­ше не будет.

Фиона прекрасно знала, что с ней происходит. Она бе­ременна.

С тех пор как она вышла замуж, у нее ни разу не было месячных. Очень может быть, что она забеременела в тот день, когда впервые занималась любовью с Эваном. Те­перь ни у кого не возникнет сомнения, способен ли Эван сделать ребенка. Либо что она бесплодна.

Положив руку на плоский живот, Фиона почувство­вала одновременно и радость, и беспокойство. Ей очень хотелось родить от Эвана ребенка и в то же время было немного жаль, что это произошло так быстро. Для того чтобы их брак можно было назвать удачным, нужно было еще как следует поработать. Кроме того, ее чувства к Эвану остаются пока без ответа. Так какая жизнь ждет их ре­бенка?

Она села в кровати, радуясь тому, что ее больше не тош­нит. Она решила пока не говорить никому, что ждет ребен­ка. Во-первых, хотелось удостовериться, что он прочно си­дит у нее в животе – а что, если его вообще там нет, а тошнота объясняется какой-то болезнью, с ужасом подума­ла Фиона, однако поспешила отогнать от себя эту мысль, – а во-вторых, ей не хотелось, чтобы Эван вел себя с ней мягче и ласковее только потому, что у нее будет ребенок.

Ей и так нелегко понять этого человека, а если он начнет притворяться в ее присутствии, эта задача станет вообще невыполнимой.

Хотя она с удовольствием забралась бы вновь под одея­ло и поспала еще несколько часов, Фнона встала и оделась. Эваи наконец-то решил отправить Коннору письмо с сооб­щением о том, где она живет, как ей живется и что они поженились. Фионе было нелегко дождаться, пока Эван соберется известить Коннора о том, что она находится в безопасности, однако она понимала, почему он медлит. Любой Макфингел, выезжая из Скаргласа, неминуемо дол­жен проехать по землям своих врагов, а подобное путеше­ствие следует очень тщательно спланировать. Фионе вовсе не хотелось, чтобы кто-то погиб только ради того, чтобы доставить письмо ее родным. Однако когда этот человек отравится в путь, она хотела бы послать Коннору и свое собственное письмо.

К тому времени, когда Фиона дошла до большого зала, она уже чувствовала себя значительно лучше. Она пони­мала, что в последнее время ест гораздо больше, чем обыч­но, однако игнорировала удивленные и любопытные взгля­ды сэра Фингела. А вот не обращать внимания на при­стальные взгляды Мэб, которые та на нее бросала, было немного сложнее. А потому Фиона решила поговорить с ней с глазу на глаз. Кроме того, она опасалась, что Мэб, хотя была и не легкомысленна, вполне могла кому-то что-то сказать не подумав, и лучше было бы обо всем ее пре­дупредить.

– Ну и ну! – пробормотал сэр Фингел, качая головой, глядя, как Фиона уписывает четвертый кусок хлеба, нама­занного толстым слоем масла. – Если ты будешь продол­жать в том же духе, скоро станешь такой же толстой, как Мэб.

– И вовсе я не толстая! – выпалила Мэб.

– Конечно, не толстая, – вступилась за нее Фиона и, погладив Мэб по пухлой руке, бросила хмурый взгляд на сэра Фингела: – А почему тебе не нравится, что я стала много есть? Ты же сам всегда жаловался, что у меня кожа да кости. Может быть, я решила прислушаться к твоим словам и нарастить немного мяса.