Бесстрашные
Шрифт:
Отогнув суперобложку, она посмотрела на мою фотографию, а затем перевела
взгляд на меня:
— Вы не Макс Лукадо.
— Он самый и есть. Эта фотография сделана много лет назад, с тех пор я несколько
изменился.
Без тени улыбки она снова глянула на мое фото и решительно заявила:
— Нет. У Макса Лукадо усы, нет морщин и густая шевелюра.
— Раньше Макс был таким, — объяснил я.
Но она твердо стояла на своем:
— Он и до сих пор такой.
Я полез было в карман за
ее заблуждением. В конце концов, если она хочет видеть Макса Лукадо
тридцатилетним, кто я такой, чтобы спорить?
С другой стороны, я понимал ее предвзятость. Когда разложишь все по полочкам, проще так и оставить. Она создала мой образ. Определила меня. Классифицировала.
Втиснула в рамки фотокарточки пять на восемь. Этакий Макс в коробочке.
Коробочки вносят в наш мир удивительную упорядоченность. Благодаря им крупа
не рассыпается, и карточки не пылятся. Когда надо разложить вещи, коробочки
идеальны. Но когда нужно разобраться в людях, они плохо оправдывают наши
78
надежды. А когда дело доходит до попыток постичь Христа, никакие коробочки вообще
не годятся.
Его современники из Палестины, знаете ли, пытались. У них был полный набор
всевозможных коробочек. Но ни в одну из них Он не помещался. Его сочли бунтарем —
Он уплатил подати. В Нем видели провинциального плотника — Он ставил в тупик
ученых мужей. К Нему приходили, чтобы увидеть чудеса, но Он отказывался давать
представление. Он не поддавался простым определениям. Он, иудей, привлекал к Себе
язычников. Раввин, обличавший тех, кто лицемерно молился в синагогах. Святой, знавшийся с босяками и блудницами. В обществе с патриархальным мужским
шовинизмом Он не дискриминировал женщин. В среде с антиримскими настроениями
Он не обличал Рим. Он разговаривал как царь, а жил как скиталец. Люди пытались найти
для Него определение. Не смогли.
А мы все еще пытаемся.
У одного моего знакомого таксиста в Бразилии на приборном щитке была
приклеена фигурка Иисуса.
Всякий раз, когда ему хотелось, чтобы нашлось место для парковки или поскорее
зажегся зеленый, он тер своего пластмассового «Помоги-ка-Иисуса».
Проповедник, вещающий по кабельному телеканалу поздно вечером, уверяет
меня и других полуночников, что до преуспеяния нам осталась всего одна молитва.
Надо лишь попросить доброго «Дай-ка-доллар-Иисуса».
Я сам однажды свел Христа к пригоршне доктринальных положений. Он был
рецептом, все ингредиенты для которого у меня имелись. Смешай их в нужных
пропорциях — и вот тебе Иисус домашнего розлива.
Политики снимают коробочки со своим домашним Иисусом с полок, заявляя, что
Он
Боги из коробочки. Вы увидите их фигурки зажатыми в руках людей, которые
любят богов осязаемых, послушных и предсказуемых. Для нашей сумасшедшей жизни
нужны прирученные боги, не так ли? В сорвавшемся с катушек мире мы хотим себе
такого бога, чтобы он жил у нас на кухне — уютный, как щеночек или котеночек. Мы
позовем, и он прибежит. Почешем его за ухом, и он замурлычет. Ах, если бы Бог так же
хорошо знал Свое место...
Должно быть, этого хотели и Петр с Иаковом и Иоанном. А чем еще объяснить тот
поход за избавление от коробочек, в который повел их Иисус?
По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на
гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лицо Его, как солнце, одежды же Его
сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр
сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе
одну, и Моисею одну, и одну Илии. Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его
слушайте. И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме
одного Иисуса.
Мф. 17:1-8
79
Высшие точки в Писании как-то связаны с высшими точками земли. Авраам
совершал жертвоприношение Исаака на горе Мориа. Моисей увидел горящий куст на
горе Синай. Илии Бог явился на горе Хорив. Христос искупил человечество на холме под
названием Голгофа. Иисус преобразился на горе Ермон.
Точно никто не знает, но большинство историков отождествляет гору
Преображения с горой Ермон, имеющей высоту 2814 метров. Она господствует в
ландшафте северной части Израиля, бывает видна от Мертвого моря, за сотни
километров. Этот гигантский заснеженный пик был идеальным местом для уединения
Иисуса с Петром, Иаковом и Иоанном. Вдали от шумных толп и назойливых спорщиков
Иисус мог без помех пообщаться с тремя самыми близкими друзьями. Отсюда
открывался вид на бирюзовую гладь моря Галилейского и на равнину с поросшими
виноградником холмами. Здесь можно было помолиться.
«...Взяв Петра, Иоанна и Иакова, взошел Он на гору помолиться» (Лк. 9:28). Христу