Бесстрашные
Шрифт:
Иаир разрывается между двумя противоположностями. Первая — известие из
дома: «дочь твоя мертва». Вторая — весть от Иисуса: «не бойся». С одной стороны
взывает ужас. С другой убеждает надежда. Трагедия, потом вера. Иаир слышит два
голоса и должен выбирать, к какому прислушаться.
Не так ли и со всеми нами?
Суровая реальность родительской жизни диктует нам и такое: можешь делать все, на что способен, и все равно окажешься на месте Иаира. Можешь оберегать
покое больницы или выписывать в воскресенье пропуск в клинику для наркоманов, и ты
должен будешь выбирать между двумя голосами — отчаянья и надежды. Иаир мог бы
выбрать отчаянье. Кто упрекнул бы его за решение: все, хватит. У него не было никаких
гарантий, что Иисус сумеет ему помочь. Дочь его была мертва. Иаир мог бы просто
повернуться и уйти. Все мы, родители, так рады, что он этого не сделал. Нам так
необходимо знать, что совершает Иисус, когда мы вверяем Ему наших детей.
Он объединяет семью. «Придя же в дом, не позволил войти никому, кроме Петра, Иоанна и Иакова, и отца девицы, и матери» (Лк. 8:51).
Иисус впустил и мать. До этого момента она по каким-то причинам оставалась вне
поля зрения. Вероятно, сидела у постели дочери. А может быть, она была не в ладах с
мужем. Христос может разделять семьи. Трудности заботы о больном или
неблагополучном ребенке могут вбить клин между мамой и папой. Но здесь Христос их
объединяет. Вообразите, как Христос останавливается у дверей, жестом приглашая
обезумевшую от горя мать войти вместе со всеми. Он не обязан был так поступить. Он
мог бы торопливо пройти внутрь без нее. Но Он хотел, чтобы мама и папа держались в
этом несчастье вместе. Иисус собрал всю, пусть и небольшую, семью у постели дочери.
И Он запрещает неверие.«Все плакали и рыдали о ней. Но Он сказал: не плачьте; она не умерла, но спит. И смеялись над Ним, зная, что она умерла. Он же, выслав всех
вон...» (Лк. 8:52-54).
Он велел изгнать прочь сомнения, оставив только надежду и веру. И в этом тесном
кругу доверия Иисус, «взяв ее за руку, возгласил: девица! встань. И возвратился дух ее; она тотчас встала, и Он велел дать ей есть. И удивились родители ее» (Л к. К:54 56).
31
У Бога есть сердечное сочувствие к несчастным родителям. Удивит ли нас это? В
конце концов, Бог — тоже Отец. Каких родительских чувств Он не изведал? Вы
разлучены со своим ребенком? Гак было и с Богом. Вашего ребенка кто-то изводит? Над
Его Сыном издевались. Кто-то использует
обвинен по ножному свидетельству, а жадный друг Его предал. Нам приходится
смотреть, как мучается ваше дитя? Бог видел Своего Сына на кресте. Вам хочется
уберечь свое дитя от всех бед на свете? И Бог хотел бы. Но ген и Он из Своей великой
любви к нам «Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует
нам и всего?» (Рим. 8:32).
Это «все» должно включать в себя отвагу и надежду.
Некоторым из нас трудно слышать историю Иаира. Возносишь те же молитвы, что
и он, однако оказываешься на кладбище, встречая самую черную ночь для каждого
родительского сердца: смерть своего ребенка. Никакая боль не сравнится с этим.
Какую надежду может дать вам история Иаира? Иисус воскресил дитя Иаира. Почему
Он не спас ваше?
Богу понятен ваш вопрос. Он тоже хоронил Своего Сына. Он больше вашего
ненавидит смерть. Именно поэтому Он ее уничтожил. В этом сила Бога, «разрушившего
смерть и явившего жизнь и нетление» (2 Тим. 1:10). Для тех, кто вверяет себя Богу, смерть — всего лишь перемещение на небеса. Вашего ребенка может не быть у вас в
объятиях, но ему хорошо в объятиях Бога.
Другие из нас долгое время находятся в положении Иаира. Вы давно отчалили в
море молитв вознесенных, но все еще не прибыли в страну получивших ответ молитв.
Вы пролили реки слез о своем ребенке — достаточно, чтобы вызвать сострадание у
любого ангела и его соседа. Иногда вам казалось, что свершение близко, что Христос
идет вместе с вами к вашему дому. Но больше у вас нет такой уверенности. Вы
чувствуете себя одиноким на этом пути, спрашиваете себя, не забыл ли Христос о вас и
вашем ребенке.
Не забыл. Он никогда не отвергает родительских молитв. Вверяйте свое дитя Богу, и в надлежащее время и в надлежащем месте Бог вернет вам его.
В середине той ночи четверть века назад я вверил свою дочь Богу. Качая ее в
недавно купленной качалке, я вспомнил, как Авраам возложил Исаака на алтарь, и
решил поступить так же. Следуя примеру долгожителя, я превратил нашу гостиную в
свою личную страну Мориа и вознес мое дитя к небесам. «Я не смогу воскресить это
дитя, — признал я, но Ты сможешь. Я возвращаю ее Тебе». То-то, должно быть, было
зрелище — папаша в пижаме вздымает своего завернутого в одеяльце младенца к
потолку. Но что-то мне подсказывает, что есть родители, которые одобрили бы мой
жест. Среди них — Авраам, Иаир и, конечно, Бог.
32
<