Бессонница
Шрифт:
Три-четыре-пять, подумал Ральф, гусыня пьет опять.
— Как насчет бинокля? — спросил он. — Он до сих пор лежит на столе, возле моего стула, в комнате. Разве это не доказывает, что я не спал?
— Не вижу, каким образом. Может, ты бродил во сне — такое тебе в голову не приходило? Ты говоришь, ты видел этих взломщиков, но ты не можешь по-настоящему описать их.
— Те оранжевые фонари с яркими лампами…
— Все двери были заперты изнутри…
— И тем не менее я…
— И эти ауры, про которые ты говорил.
Ральф поднялся, спустился вниз по ступенькам и встал в начале дорожки, спиной к Макговерну. Виски у него пульсировали, и сердце билось очень сильно. Слишком сильно.
Он не просто указал рукой. Я был прав в самом начале, маленький сукин сын отметил меня. И это был не сон. Как и тогда, ночью, когда я видел парней, выходящих из дома миссис Лочер. Я уверен в этом.
Конечно, ты уверен, Ральф, ответил другой голосок. Сумасшедшие всегда уверены в безумных вещах, которые они видят и слышат. Именно это и делает их сумасшедшими, а вовсе не сами галлюцинации. Если ты действительно видел то, что видел, тогда что случилось с миссис Бенниган? Что случилось с грузовиком «Будвайзер»? Как ты мог пропустить сорок пять минут, пока Макговерн говорил по телефону с Ларри Перро?
— Ты испытываешь очень серьезные симптомы, — произнес у него за спиной Макговерн, и Ральфу показалось, он услышал что-то жуткое в его тоне. Удовлетворение? Неужели это могло быть удовлетворением?
— Один из них держал в руках ножницы, — не поворачиваясь, сказал Ральф. — Я видел их.
— Ох, перестань, Ральф! Подумай! Включи свои мозги и подумай! В воскресный полдень — меньше чем за двадцать четыре часа до того, как тебе предстоит процедура иглоукалывания, — какой-то маньяк почти что всаживает в тебя нож. Ну что тут удивительного, если ночью твой мозг выдумывает ночной кошмар с каким-то острым предметом? Булавки Хонга и охотничий нож Пикеринга превращаются в ножницы, только и всего. Неужели ты сам не видишь, что эта гипотеза объясняет все самое главное, в то время как то, что утверждаешь ты, не объясняет ничего.
— И я бродил в сне, когда доставал бинокль? Ты так думаешь?
— Это возможно. Даже вполне вероятно.
— То же самое и с баллончиком в кармане моего пиджака, так? Старина Дор не имеет к этому ни малейшего отношения?
— Мне плевать на этот баллончик и на старину Дора! — выкрикнул Макговерн. — Меня беспокоишь ты! Ты страдаешь бессонницей с апреля или с мая, ты в депрессии и расстроенных чувствах с тех самых пор, как умерла Кэролайн…
— Я не в депрессии! — заорал Ральф. Почтальон на другой стороне улицы замер и посмотрел в их сторону, прежде чем пройти вниз, к парку.
— Считай как знаешь, — сказал Макговерн. — Ты не в депрессии. И ты не спал, ты видишь ауры, каких-то парней, выползающих из запертых домов посреди ночи… — И тут обманчиво-небрежным тоном Макговерн произнес то, чего Ральф опасался
Ральф развернулся. Густая горячая кровь бросилась ему в лицо.
— Почему ты ведешь себя так? Почему ты так набрасываешься на меня?
— Я не набрасываюсь на тебя, Ральф, я пытаюсь помочь тебе. Пытаюсь быть твоим другом.
— Что-то не похоже.
— Что ж, правда порой причиняет боль, — спокойно произнес Макговерн. — Тебе нужно по крайней мере обдумать такую идею: твои разум и тело пытаются что-то сказать тебе. Позволь задать тебе один вопрос: это единственный тревожный сон, приснившийся тебе за последнее время?
Ральф моментально подумал о Кэрол, зарытой по шею в песок и орущей про следы белых человечков. Подумал о жуках, которые хлынули из ее головы.
— В последнее время мне не снилось никаких дурных снов, — твердо произнес он. — Полагаю, ты в это не поверишь, поскольку это не укладывается в тот маленький сценарий, который ты выдумал. — Ральф…
— Позволь, теперь я спрошу тебя кое о чем. Ты действительно считаешь, что тот факт, что я видел этих двух людей, и тот факт, что Мэй Лочер оказалась мертвой, — просто совпадение?
— Может быть, нет. Может быть, твое физическое и эмоциональное расстройство создало условия, благоприятные для краткого, но яркого и совершенно реального психического прозрения.
Это заставило Ральфа замолчать. — Я верю, что подобные вещи время от времени случаются, — сказал Макговерн, вставая. — Возможно, в устах такой рациональной старой перечницы, как я, это звучит забавно, но я верю. Я не говорю в открытую, что случилось именно это, но это могло произойти. Зато я совершенно уверен, что двоих мужчин, которых ты якобы видел, на самом деле не существует в реальном мире.
Ральф встал и, засунув руки глубоко в карманы и стиснув ладони в кулаки так крепко, что они сделались как каменные, уставился на Макговерна. Он чувствовал, как пляшут мышцы его рук.
Макговерн спустился по ступенькам и взял его за руку — мягко, чуть выше локтя. — Я просто думаю… — начал было он.
Ральф так резко оттолкнул его руку, что Макговерн буркнул от удивления и чуть-чуть покачнулся. — Я знаю, что ты думаешь.
— Ты не слышишь, что я…
— О-о, я уже услышал достаточно. И даже больше. Можешь не сомневаться. И извини — думаю, я схожу еще прогуляюсь. Мне нужно освежить голову.
Он чувствовал, как густая горячая кровь прилила к щекам и бровям. Он попытался переключить свой мозг на какую-то более высокую скорость, которая дала бы возможность оставить эту бессмысленную, бессильную ярость позади, и не смог этого сделать. Во многом он чувствовал себя так же, как когда очнулся от сна с Кэролайн; его мысли ревели от ужаса и смятения, и, когда он начал передвигать ногами, у него возникло такое чувство, будто он не идет, а падает, как упал с кровати вчера утром. Но он все равно продолжал идти. Иногда это все, что можно сделать.