Бессонница
Шрифт:
— Мы будем продолжать сообщения об этом инциденте в течение всего дня, — сказала она. — Не забудьте включить наш канал в шесть часов и узнать новые подробности. В августе губернатор Грета Пауэрс отвергла обвинения в том…
Лоис встала и выключила телевизор. На мгновение она просто уставилась в темнеющий экран, потом тяжело вздохнула и села.
— У меня есть компот из голубики, — сказала она, — но после этого кому-нибудь из вас хочется?
Оба мужчины отрицательно качнули головами. Макговерн взглянул на Ральфа и сказал:
— Это было страшно.
Ральф кивнул. Он все еще думал о том, как Эд ходил туда-сюда через фонтанчик брызг, вылетавших
— Как же они могли выпустить его под залог, а потом еще брать у него интервью для новостей, словно он совершенно нормальный человек? — раздраженно спросила Лоис. — И это после того, что он сделал с бедняжкой Элен? Бог ты мой, эта Анна Риверс выглядела так, словно была готова пригласить его к себе домой поужинать!
— Или пожевать крекеры вместе с ней в ее постели, — сухо заметил Ральф.
— Обвинение в домашнем насилии и эта сегодняшняя заваруха — совершенно разные вещи, — заметил Макговерн, — и, уж будьте уверены, адвокат или адвокаты, которых наймут эти придурки, сделают все, чтобы так и оставалось.
— И даже обвинение в домашнем насилии — всего лишь мелкое преступление, — напомнил им Ральф.
— Как может избиение считаться мелким преступлением? — спросила Лоис. — Простите. Но я никогда не понимала такого.
— Это мелкое преступление, только когда ты совершаешь его по отношению к своей жене, — сказал Макговерн, саркастически приподнимая одну бровь. — Чисто американский подход.
Руки ее неустанно сжимались и разжимались; она взяла фотографию мистера Чэсса с телевизора, мгновение смотрела на нее, потом поставила обратно и перестала сжимать ладони.
— Что ж, закон это одно, — сказала она, — и я первая готова признать, что не понимаю его в целом. Но кто-то должен объяснить им, что он псих. Что он избивал свою жену и что он ненормальный.
— Вы еще не знаете, какой псих, — вздохнул Ральф и в первый раз рассказал им про то, что случилось прошлым летом возле аэропорта. Это заняло минут десять. Когда он закончил, никто из них не произнес ни слова — они лишь смотрели на него вытаращенными глазами.
— Ну что? — неловко спросил Ральф. — Вы мне не верите? Думаете, мне все это привиделось?
— Конечно, я верю, — сказала Лоис. — Я просто… ну… ошеломлена. И мне страшно.
— Ральф, может быть, тебе стоит рассказать об этом Джону Лейдекеру, — сказал Макговерн. — Не думаю, что он сумеет хоть что-то предпринять в этой связи, но, учитывая, какие теперь появились дружки у Эда, я полагаю, полицейские должны знать обо всем.
Ральф тщательно обдумал это, потом кивнул и поднялся на ноги.
— Лучше не откладывать на потом, — сказал он. — Хочешь пойти со мной, Лоис?
Она подумала и отрицательно покачала головой.
— Я вся вымотанная, — сказала она. — И слегка — как это называют ребятишки в наши дни — вздрюченная. Думаю, мне лучше задрать ненадолго ноги и вздремнуть.
— Так и сделай, — сказал Ральф. — Ты действительно выглядишь усталой. И спасибо, что накормила нас. — Подчинясь внезапному импульсу, он наклонился и поцеловал ее в уголок рта. Лоис взглянула на него снизу вверх с удивлением и благодарностью.
Ральф выключил свой телевизор через шесть часов с небольшим, когда Лизетт Бенсон закончила выпуск вечерних новостей и уступила место парню со спортивными
Кто им расскажет, Ральф? Ты?
Нет. Этот шаг находился за чертой, за которую он не хотел заступать, по крайней мере сейчас. В отличие от похода с Макговерном в полицейский участок, чтобы потолковать с Джоном Лейдекером об инциденте, случившемся прошлым летом, это уже было похоже на преследование.
Вроде того как нацарапать УБИТЬ ЭТУ СУКУ рядом с фотографией женщины, с чьими взглядами ты не согласен.
Это чушь, и ты сам это понимаешь.
— Ничего я не понимаю, — произнес он вслух, встал и подошел к окну. — Я слишком устал, чтобы хоть что-то понимать.
Но, стоя там и глядя через улицу на двух мужчин, выходивших из «Красного яблока» с упаковками пива, он неожиданно кое-что понял — вспомнил кое-что, от чего по спине у него пополз холодок.
Этим утром, когда он выходил из «Райт эйд» и был весь поглощен аурами — и ощущением того, что он шагнул на какой-то новый уровень восприятия, — он не переставал уговаривать себя наслаждаться, но не верить; повторял себе, что, если ему не удастся сохранить в себе это решающее разграничение, он в конце концов наверняка попадет в ту же лодку, что и Эд Дипно. Эта мысль едва не приоткрыла дверь для какого-то ассоциативного воспоминания, но ауры и вздымающиеся вверх «воздушные шарики» на парковочной площадке отогнали его, прежде чем Ральф сумел ухватить суть. Теперь до него дошло: Эд говорил что-то про видение аур, верно?
Нет — он мог иметь в виду ауры, но на самом деле воспользовался словом «цвета». Я почти уверен в этом. Сразу после того, как он болтал про то, что видит трупы младенцев повсюду, даже на крышах, он сказал…
Ральф проводил взглядом двух мужчин, садившихся в старый побитый фургон, и подумал, что никогда не сможет точно вспомнить слова Эда; он просто слишком устал. Потом, когда фургон покатил прочь, оставляя за собой след выхлопа, напомнивший ему яркую фуксиновую штуковину, которую он видел вылетавшей из выхлопной трубы пикапа из пекарни сегодня около полудня, в голове у него отворилась еще одна дверца и воспоминание пришло.